Вышибалы у входа даже бровью не повели, увидев «Майбах». Мы поднимаемся по ступенькам и входим в клуб. Музыка сверкает так же ярко, как и огни.

Мужчины представлены в широком спектре физических данных: от подтянутых двадцати-тридцатилетних до олигархов средних лет, пытающихся скрыть животы под дорогими пиджаками. Женщин старше тридцати я не вижу, и все они прекрасны. Говорят, украинки — самые красивые в мире, и с этим трудно спорить.

Бабич ведёт нас в дальнюю часть первого этажа. Он забронировал нам столик. С одной стороны стола лежит удобная зелёная подушка в форме полумесяца. С другой стороны — два стула с прямыми спинками. Штейн сидит между нами на подушке.

Я моргаю на мигающие огни. Сенсорной перегрузки не избежать. Стена за кабинкой зеркальная. Все стены зеркальные.

Масса людей в клубе воспроизводится бесконечно. Интерьер клуба кажется бесконечным.

Вход находится с другой стороны клуба. Справа находится бар, а за ним – распашные двери, ведущие на кухню. Официантки наполняют подносы напитками и разносят их по столикам вдоль танцпола.

В воздухе висит сигаретный дым. Жарко и влажно, танцоры потеют. Мужчины танцуют с женщинами, женщины танцуют с женщинами.

Они целуются прямо на танцполе.

Штейн морщит нос: «Зачем Дацюку встречаться здесь?»

«Это его любимое место», — говорит Бабич. Подаёт знак официантке, чтобы она принесла напитки. Штейн заказывает джин-тоник, я — апельсиновый сок. Бабич просит местный коктейль, о котором я никогда не слышал.

К нашему столику подходят две симпатичные девушки. На них мини-юбки и прозрачные топы. Брюнетка и блондинка. На любой вкус. Все нарядные. Красивые волосы, простые, но элегантные украшения. Они очень милые.

Блондинка разговаривает со мной по-украински.

«Она приглашает тебя на танец», — говорит Бабич.

«Объясните, что нам нужно обсудить между собой некоторые вопросы».

Бабич переводит для меня.

Две девушки совещаются. Обращаюсь к Бабичу, всё время улыбаясь мне и Штейну.

Бабич, позабавившись, поворачивается к нам: «Вас приглашают на секс вчетвером. Я тоже могу, но оргии — это не моё».

Штейн бросает на меня мрачный взгляд. «Даже не думай об этом».

«Как я могу не сделать этого? Это был бы настоящий скачок в наших отношениях».

Штейн говорит Бабичу: «Скажи им «нет», спасибо».

Девочки уходят. Не могу понять, обижены они или разочарованы.

К нам подходит крупный мужчина в тёмном костюме. Непричёсанные волосы, небритость. Воротник рубашки расстёгнут, галстук слабо завязан. Он кивает Бабичу. «Штайн, Брид. Я Матвей Дацюк».

Он небрежно жмёт нам руки и опускается на один из стульев с прямой спинкой. «Мы можем закончить это дело в короткие сроки», — говорит он. Из нагрудного кармана он вытаскивает тонкий пластиковый футляр размером с мой ноготь большого пальца. Протягивает его Штейну.

«Что вы нашли?» — спрашивает Штейн.

«У нас есть обширные досье на Марченко и Черкасского. Марченко — пара лучших бойцов, которых когда-либо производила Украина. Если бы у нас было десять тысяч таких, эта война закончилась бы».

«Просто так получилось, что они викинги», — говорит Штейн.

«Это идеология, — говорит Дацюк. — Россия хочет нас уничтожить. Мы говорим о выживании нашей страны. Об идеологии мы сможем спорить, когда война закончится».

Он прав.

Штейн достаёт ноутбук и вставляет карту micro-USB в считыватель. Она стучит по клавиатуре, убеждаясь, что может прочитать содержимое.

Проверяет размеры файлов, чтобы убедиться в полноте данных. Наконец, она создает резервную копию содержимого в сети компании.

Дацюк не может сдержать презрительной усмешки в голосе: «Ты это одобряешь, Штейн?»

«Всё в порядке, — говорит Штейн. — Надеюсь, это будет полезно».

Стайн захлопывает ноутбук и убирает его обратно в портфель.

Я ловлю себя на том, что смотрю через стол на Дацюка. За его спиной в моём поле зрения мелькают танцовщицы. Чуть в стороне две девушки флиртуют с парой мужчин постарше. Присоединяюсь к ним за столиком. Один из мужчин кладёт руку на колено блондинки и проводит ею по внутренней стороне её бедра.

«А как насчет MRAP?» — спрашивает Штейн.

«Как вы и предполагали, — говорит Дацюк, — поезд прибыл сегодня рано утром.

Есть записи. Бронемашина Cougar HE MRAP, которую вы ищете, была в поезде. Её не сняли с поезда. На самом деле, её отправили в Жешув.

Бабич встаёт. «Извините», — говорит он. «Мне нужно в туалет».

Капитан исчезает в толпе.

Жешув даёт Марченко больше возможностей, чем просто оставить бомбу на Украине. Главная достопримечательность Жешува — его взлётно-посадочная полоса. Длина взлётно-посадочной полосы позволяет разместить транспортный самолёт C-17 Globemaster III ВВС США. Это делает его идеальным кандидатом на роль логистического центра.

Жешув находится в Польше, всего в восьмидесяти километрах от границы с Украиной.

«Зелёные береты», такие как капитан Дэймон, строили «крысиные тропы» для переброски оружия и припасов на воюющие территории Украины. Там они обучают бойцов ВСУ и собирают разведданные. На юге то же самое делали британские коммандос SAS в Одессе. Их «крысиные тропы» простираются вплоть до Румынии.

«Во сколько они прибыли в Жешув?» — спрашивает Штейн.

«Сегодня полдень».

«Где они сейчас?»

«Понятия не имею», — Дацюк кладёт свои мясистые лапы на стол. «Я свою часть выполнил, остальное — за тобой».

«Я полагаю, вы проинформировали президента», — говорит Штейн.

«Да. Он в очень сложном положении. Россия окружает Харьков. Второй по величине город страны. Мы отвлекаем людей с Донбасса и Херсона, оставляя эти районы беззащитными. Наша оборона рушится».

«Обстановка на фронте довольно плохая», — говорю я.

«Нам необходимы войска НАТО. Президент должен был завтра отправиться в Брюссель с просьбой о помощи. В случае неудачи он обратится в Организацию Объединённых Наций с просьбой о вмешательстве. Нам необходимы миротворческие силы ООН».

Я впитываю слова Дацюка, пока мой разум борется с мыслью о боеголовке «Тополя-М», застрявшей в польском аэропорту. Калейдоскоп огней омывает грубое лицо Дацюка. Жёлтый, зелёный, синий, красный. Все оттенки между ними. Интересно, сколько ЛСД, МДМА и кокаина переходит из рук в руки в Мареннии.

«Похоже, это финал», — говорит Штейн.

«Думаю, да», — Дацюк опускает голову. «Президент не может покинуть страну. Он посылает туда главу своей администрации, Артёма Лысенко. Способного человека. Если его миссия провалится, у нас не останется другого выбора, кроме как сдаться на милость оккупантов».

Блондинка поднимает своего нового друга на ноги и укладывает его на пол. Они танцуют вместе, и она трётся ягодицами о его пах.

Встретилась со мной взглядом и улыбнулась. Она меня дразнит. Спору нет, украинки красивые .

Бабич подходит к нашему столику. Жарко, и он весь в поту. Он подтягивает один из стульев и садится рядом с Дацюком. Он поворачивается боком, чтобы смотреть в пол.

Блондинка интересуется мной больше, чем своим партнером по танцам.

Сквозь толпу пробираются двое мужчин. На вид они крепкого телосложения, им под тридцать. Костюмы мешковатые и плохо сидят. Что-то есть в их одежде, в их движениях.

Моя рука тянется к Mark 23 под рубашкой.

Бабич встает на ноги, поднимает руки, словно отводя удар.

« Ни, ни !»

Я кладу руку на плечо Штейн и толкаю её на пол. Бросаюсь на её худое тело. Револьвер Mark 23 проходит мимо моего пояса.

Раздаётся грохот автоматных очередей. Двое мужчин выхватили из-под мешковатых курток автоматы АКС-74У. Прикладов нет, только пистолетные рукояти. Из оружия коммандос вылетают вспышки выстрелов. Из-за коротких стволов АК стреляют невероятно громко, и контролировать их крайне сложно.

Пули разрывают блондинку и её партнёра по танцам. Её ранят в спину, и из сквозных ран в груди хлещет кровь. Из её рта вырывается багровая струя. Её отбрасывает на Дацюка, и тот падает лицом на наш стол.