Остальная часть морга — все три стены — занята стальными картотечными шкафами. Это как раз те самые бумажные папки, которые мне нужны.
Я прохожу через внутренние двери и оказываюсь в самом морге. Стена за стеной заполнена стальными рефрижераторными гробами.
Дрожа, я возвращаюсь в офис и сажусь за стол. Беру планшет, нажимаю на него и вижу банальный экран приветствия. Ещё одно нажатие открывает окно входа в систему. Пустое поле и цифровая клавиатура. Не раздумывая, я набираю 1-1-5-9. Страница входа исчезает, и на её месте появляется рабочий стол. Иконки точно такие же, как те, что нам показывала Шелли.
С первой попытки.
Людям следует усвоить, что использование одной и той же цифры дважды подряд существенно снижает надёжность PIN-кода. Это простой вероятностный расчёт, которым снайперы и артиллеристы прекрасно владеют, предсказывая попадание снаряда.
Я открываю папку « Карты пациентов» . Нахожу Тейлор Пёрди. Её медицинские заключения и заключение об аппендэктомии находятся в одной подпапке. Есть отдельная подпапка «Отчёты о вскрытии» . Я нахожу её файл и упаковываю медицинские заключения и заключение о вскрытии в один конверт. Прикрепляю его к электронному письму.
Мое внимание привлекает поле « От» .
От: [email protected]
Использование любого планшета регистрируется и отслеживается. Планшет умирает сразу после выписки из больницы.
Я отправляю файлы себе и Штейну по электронной почте. На экране появляется предупреждение: «Некоторые получатели находятся за пределами вашей организации». Хотите ли вы… продолжать?
Я колеблюсь. Рискну, но лучше отправить одно письмо, чем три.
Медицинскую карту и отчёт о вскрытии Кармен Эспозито найти легко. Я прикрепляю их к тому же электронному письму. Наконец, я нахожу отчёт о вскрытии Бейли Митчелл и прикрепляю его.
Я делаю вдох и нажимаю «Отправить» .
Удалите zip-архивы, удалите письма из папки «Отправленные». У меня такое чувство, что всё это закончится задолго до того, как отдел кибербезопасности Луки проведёт полную экспертизу. Что же они тогда найдут? Медсестра Шелли отправила файлы из больницы на адрес электронной почты, якобы предназначенный для чёрного правительства. Даме придётся кое-что объяснить.
Любая охранная фирма, которая попытается узнать адрес электронной почты Стайна, получит в своё распоряжение АНБ с микроскопом. Все их устройства и программы будут заражены кейлоггерами, о которых они и мечтать не могут.
Затем к ним в гости приходят щеголеватые молодые специалисты с определенными прическами и в дорогих деловых костюмах.
Я встаю и иду к картотечному шкафу. Там я нахожу Кармен Эспозито. Никаких медицинских карт. Это место только для протоколов вскрытия. Это последний раз, когда врач тебя посмотрит. Я несу папку с документами девушки обратно к столу и открываю её.
Заставляю себя прочитать подробности. Тело девушки было разорвано от удара. То, что её протащило по дороге, усугубило разрушения. Это было не хирургическое расчленение, проведённое над Бейли Митчелл и Тейлором Пёрди. Это тело зацепилось за металл и разорвалось. Кости были раздроблены автомобилем весом в две тысячи фунтов, мчавшимся со скоростью шестьдесят или семьдесят миль в час и ускоряющимся.
Причина смерти: тупая травма головы и груди, полученная в результате удара автомобиля.
Лечащий патологоанатом: доктор Эмиль Дюран.
Фотографии рассказывают ужасающую историю. По мере того, как я просматриваю снимки, моё возмущение растёт. Кеннеди, должно быть, исчез из полицейского отчёта. Части тела этой девушки, должно быть, разбросаны по шоссе более чем на шестьдесят футов. Мне придётся разобраться с шерифом, прежде чем всё это закончится.
Мой взгляд пробегает по жуткой фотографии обнажённой Кармен Эспозито в полный рост, снятой над прозекторским столом. Её живот был разорван в результате столкновения с оставленным автомобилем. Плоть зацепилась за металл под машиной. Она не была разрезана, а разорвана безжалостной машиной. Машина протащила её по дороге, и содержимое вывалилось наружу. Рука и нога выглядят сломанными, но были аккуратно сложены для снимка.
Что-то тут привлекает мое внимание.
Легко не заметить. Наблюдатель настолько увлечён разрушениями, нанесёнными телу девушки, что не замечает пятна на её запястьях.
И лодыжки.
На этом фото видны бледно-фиолетовые следы. Двусторонние. Вряд ли они связаны с ударом.
Я просматриваю фотографии. Снимки запястий девушки. Уродливые фиолетовые следы от лигатуры на мёртвой серой коже. То же самое на лодыжках. Я видел такие же у жертв пыток в Афганистане.
В таких обстоятельствах стандартной процедурой было рассечение кожи вокруг лигатурных следов. Хороший патологоанатом мог определить степень подкожных кровоподтёков. Скопление крови под кожей, не видимое на поверхности. Это позволяет патологоанатому определить, подвергалась ли жертва пыткам связыванием. Афганцы любят сдирать кожу со своих жертв. Подразделения союзников любят использовать «стрессовые позы», чтобы минимизировать поверхностные следы пыток.
Дюран не стал вскрывать запястья и лодыжки девушки.
Сбитый с места происшествия, не было оснований подозревать пытки. Но следы от лигатуры сами по себе, безусловно, были подозрительными.
Я перечитал отчет еще раз, строку за строкой.
Дюран не упомянул следы от лигатуры в своем отчете.
Это было вопиющим упущением. Он забыл уничтожить фотографии.
Ему следовало бы поручить работу Кеннеди.
Качаю головой, ещё раз пересматриваю фотографии Тейлор Пёрди. Начинаю с фотографии в полный рост. На её запястьях и лодыжках видны едва заметные следы, возможно, от лигатур. Но они настолько неразличимы, что я не могу в этом поклясться.
Легко пропустить. Никаких крупных планов её запястий и лодыжек. Никакого вскрытия. Если их вообще фотографировали, Дюран их уничтожил.
Я просматриваю фотографии Бейли Митчелла. Следов лигатуры нет.
Из коридора доносятся голоса. Я раскладываю фотографии и отчёты по папкам. Подхожу к шкафам и возвращаю файлы на место. Со стороны лифтов приближаются мужчина и женщина. Я отступаю в сторону от раздвижных дверей. Если они войдут, я проскочу мимо них, добегу до ближайшей лестницы и выпрыгну.
Мужчина и женщина останавливаются на полпути по коридору, и их голоса затихают. Они зашли в кабинет патологоанатома.
Пора уходить. Я обвожу взглядом морг. Проверяю, ничего ли я не забыл. Затем выхожу в коридор и иду
в патологоанатомическое отделение. Голоса мужчины и женщины становятся более различимыми.
Я узнаю эти голоса. Тёплый голос медсестры Шелли, холодная, чёткая дикция доктора Дюрана. Они ведут беседу.
«…не продаётся на аукционе», — говорит медсестра Шелли. «Его доставили по специальному заказу, на четыре очка. У нас есть две почки и три доли печени».
Шелли замолкает. Слушает собеседника по телефону.
«Повторю ещё раз, — говорит она, — сердце недоступно. Если вас не интересуют остальные вещи, нет смысла продолжать».
Ещё одна пауза. «Спасибо», — говорит Шелли. Затем добавляет: «Кобра не хочет продолжать».
«Всё в порядке», — говорит Дюран. «Сердце нужно срочно отправить; мы должны выполнить заказ не раньше девяти часов вечера и не позже десяти. Сердце жизнеспособно только в течение шести часов после смерти и должно быть доставлено в самолёт по расписанию. Всё, что мы получим за остальные предметы, — это бонус».
«Представьте, что вы заплатили сто миллионов долларов за сердце», — говорит Шелли.
«Это нетрудно представить. Нужно соответствовать множеству критериев, нужно попасть в список, нужно ждать своей очереди. Богатые люди не склонны ждать своей очереди. Особенно когда их жизнь висит на волоске. Хуже того, отказ приёмной комиссии — это смертный приговор».
Из коридора доносится стук по клавиатуре. Пауза, и Шелли говорит: «Python готов предложить десять миллионов за печень целиком».
«Ага, — говорит Дюран. — Мне нравится, когда игра становится интересной. У нас есть три доли на продажу. Каждая из них сама по себе жизнеспособна. Вопрос в том, стоит ли целое больше суммы его частей?»
