Левой рукой я беру трубочку от колы. Обхватываю её пальцами, закрываю одно отверстие большим пальцем и тяну трубочку обратно к правому уху.

Я смотрю на человека с пистолетом, размахиваю рукой, словно атакующая змея.

Вонзайте открытый конец соломинки ему в правый глаз. Стержень входит без сопротивления, проникая на семь сантиметров в лобную кору. Тело мужчины дёргается на стуле. Конечности сводит судорогой, словно от удара током.

Официантка кричит.

Человек-обезьяна отпускает Элли и вскакивает на ноги.

Элли хватает тарелку с тележки рядом с собой. Одной рукой она разбивает её о его голову. Мужчина шатается.

Положив руку на грудь первого, я откидываю его тело назад в кресле и опрокидываю на пол. Перешагиваю через дергающийся труп и вонзаю четыре пальца, жёсткие, как лезвия, в пасть обезьяны. Мужчина задыхается.

Я зацепляю одну ногу за его и бью локтем прямо ему в живот, под ребра. Апперкот разрывает ему диафрагму, и он падает через мою ногу на спину. Я наступаю ему на лицо пяткой и раздавливаю скулы до уровня ушей.

Мужчины снаружи пришли в движение. Двое проталкиваются через главный вход и проталкиваются сквозь очередь. Остальные устремляются к задней части здания.

«Пойдем», — я хватаю Элли за руку и спешу через вращающуюся дверь на кухню.

Внутри душно и пахнет жирной едой. Кухонный персонал в шоке поднимает глаза. Я подталкиваю Элли вперёд.

Кухня — опасное место. Первый мужчина входит в дверь. Я выхватываю тесак из колоды. Со всей силы швыряю его в лицо мужчине. Лезвие проходит по линии между бровями и вниз.

переносицу. Мужчина сзади отталкивает его в сторону и бросается на меня.

Справа от меня большая промышленная духовка. Тяжёлая дверца приоткрыта, и я не чувствую тепла изнутри. Я хватаюсь за край рамы и распахиваю дверцу духовки прямо мужчине в лицо. Раздаётся хруст, и кровь брызжет в треснувшее окно. Мужчина откидывается назад на пятки.

Я хватаю мужчину за рубашку спереди, сжимаю её в кулаке, поднимаю его, словно сто шестьдесят фунтовую тряпичную куклу. Глаза у него стеклянные, лицо от носа до низа – багровая маска. Я отпускаю. Прежде чем он упадёт, я второй раз бью его по лицу дверцей духовки. Безликий, с раздробленными до неузнаваемости костями, он сминается, как пустой костюм.

Повернись. Элли стоит, одним глазом глядя на меня, а другим — на заднюю дверь. «Порода!»

Я беру Элли за руку и направляюсь к выходу. Кухонные работники разбегаются в разные стороны. Я хватаюсь за ручку и распахиваю дверь. Сталкиваюсь с двумя мужчинами, оставшимися снаружи.

Я хватаю первого попавшегося за лацканы. Он смотрит на меня испуганными глазами. Я резко прижимаю его к себе и бодаю. Словно ударил его по лицу десятифунтовым шаром для боулинга. Глаза у него закатываются.

Никакого оружия. У парня в ресторане было оружие для устрашения. Но они знают, что это Французский квартал, и выстрелы привлекут полицию. Возможно, где-то поблизости даже будут сотрудники в штатском.

Я отталкиваю первого мужика в сторону. Его дружок наносит удар левым кулаком. У этого сукина сына кастет. Я уклоняюсь, бью его по внутренней стороне правого колена носком ботинка. Раздаётся хруст, и мужик с криком падает. Кастет на земле не поможет. Я переношу вес и использую его лицо как футбольную тренировку.

Парень держится. Пытается встать на ноги. Я хватаю круглую крышку от металлического мусорного бака. В воздухе разливается затхлый запах ресторанных отходов. Держа крышку обеими руками, я бью парня плоской стороной по голове. Раз, другой. Он падает на одно колено. Металл крышки погнулся.

Я перехватываю его одной рукой. Бью его лезвием по голове на уровне уха. Раздаётся лязг, и мужчина падает на бок. Он смотрит на меня, и я бью его лезвием по лицу снова и снова. Разбиваю ему нос, выбиваю передние зубы, рассекаю глаза. Он поднимает руку, чтобы отразить удары, и я наступаю ему на запястье, чтобы удержать. Бей его по лицу, пока он не затихнет.

Я отступаю, отбрасываю крышку. Бесформенный кусок металла лязгает об асфальт.

В переулке никого нет, из ресторана никто не выходит. Я беру Элли под руку и веду её за угол, на улицу Ибервиль.

Планировщики Нового Орлеана пытались спланировать город кварталами с прямыми улицами, как в Париже. К сожалению, Миссисипи гораздо извилистее Сены. Улицы по эту сторону квартала идут параллельно реке, а затем изгибаются, огибая её изгиб. Улица Ибервилль идёт прямо с северо-запада, от моего отеля.

Пешеходов на Ибервилле почти нет. Я смотрю по сторонам, веду Элли на северо-запад. Слева мы проезжаем мимо уродливого бетонного парка. Улицы Нового Орлеана узкие. Тротуар потрескавшийся и неровный. Почему-то улицы в квартале выглядят грязными даже после уборки. Днём всё выглядит немного уныло. Только с наступлением темноты квартал обретает себя…

веселый, сексуальный, шумный и опасный.

«Как эти люди нашли тебя?» — спрашиваю я.

«Они, должно быть, следили за моим отелем», — говорит Элли. «Я не видела, чтобы они за мной следили».

«Где ваш отель?»

«Шартр-стрит, другая сторона Джексон-сквер».

«Ты туда не вернёшься», — говорю я ей. «Никогда».

«Куда мы идем?»

«Мой отель. Он на Ройал-стрит, но сначала я хочу, чтобы мы затерялись в толпе».

Мы спешим мимо Шартрской и Королевской улиц, поворачиваем на восток на Бурбон. Всё, чего ждёшь от Французского квартала. Солнце садится, и люди хлынули потоком в обе стороны. Они пьют «Харрикейн» – ром с фруктовым соком – из открытых бумажных стаканчиков. Из баров и клубов доносится эклектичная смесь джаза, зайдеко и зажигательной клубной музыки. С балконов второго этажа доносится весёлый смех. Мужчины и женщины прислоняются к замысловатым кованым перилам, пьют и курят.

Легко одетая блондинка сидит на стуле у входа в клуб.

Стены напрягаются от пульсирующего баса. Она демонстрирует голые ноги, тянущиеся до Канады. Элли смотрит на змею, обвивающую её плечи. Тело существа толщиной с моё предплечье, свернувшееся у неё на коленях. Голова свисает между её тяжёлых грудей.

Женщина обращается ко мне: «Эй, дорогой, где ты?»

Я посылаю ей воздушный поцелуй и провожаю Элли мимо.

«Нравятся молодые?» — Женщина похотливо улыбается. — «Я тоже. Мы могли бы повеселиться, мы с тобой».

Змея и женщина смотрят, как мы проходим мимо. Рептильный язык женщины скользит по её губам.

Я обнимаю Элли за плечи. Она сжимает мою талию, и мы дрожим вместе.

Недаром этот город называют Большим Изяществом.

OceanofPDF.com

2

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ — ФРАНЦУЗСКИЙ КВАРТАЛ, 19:00

«Жан Лафит» — уютный трёхзвёздочный отель на Ройал-стрит. Это переоборудованное здание испанского колониального стиля. Двухэтажное. После пожара 1794 года был принят закон, согласно которому всё строительство должно быть кирпичным. В отеле есть мощёный камнем порт-кошер — подъездная дорога, ведущая к центральному двору и круглому фонтану. Первый этаж окружён узкой лоджией.

Балконы второго этажа украшены подвесными корзинами с капающими папоротниками и яркими цветами. Папоротники тянутся от кованых перил до мощёного двора внизу. Слева, впереди, находится офис отеля. Справа — небольшая кофейня.

Я бронирую второй номер на втором этаже, напротив моего. Называю себя по имени. Я представляю Элли портье средних лет как свою племянницу, дочь моей сестры. Если эти мужчины следовали за ней от отеля, у них будет имя, которое она использовала при регистрации. Как они вообще нашли её отель, остаётся загадкой.

Мы одни в кофейне. «Лафит» — семейное заведение. Заказы принимает муж продавщицы. Наш ужин едва ли можно назвать луизианской кухней — жареная индейка с начинкой и печёный картофель. Мы заказываем кружки ледяного пива.

«Ты еще слишком мал, чтобы пить», — говорю я ей.

Элли смотрит на меня с улыбкой. «Я уже достаточно взрослая для многого .

Так указано в моем удостоверении личности.

Я готов поспорить .