видеть ее лицо в любое время дня; что женщина на несколько мгновений задумалась бы о нем, когда увидела бы его стоящим без жены и ребенка рядом с собой, только в компании тренера его лошади, но не узнала бы того, что узнал бы он, если бы когда-нибудь увидел ее лицо, а именно, что она была той женщиной, которую он бы встретил и на которой женился, если бы его жизнь сложилась так, как она сложилась бы, если бы он в молодости не решил стать в будущем холостяком и владельцем скаковой лошади.
В какой-то момент дня, когда они сидели вместе в брезентовом загоне, он сказал молодой женщине, что цвета, которые несёт лошадь, которой он предвидел владеть, будут представлять собой то или иное сочетание бледно-зелёного и тёмно-синего. Когда молодая женщина спросила его, почему он назвал именно эти цвета, он не ответил правды. Он сказал ей, что выбранные им цвета были самыми яркими из множества цветов витража главного окна над алтарём католической церкви в большом городе на юго-западе Виктории, где он часто проводил летние каникулы. В этом он был прав. Однажды воскресным утром во время летних каникул пять лет назад, стоя на коленях в церкви рядом с одной из своих незамужних тётушек, он заметил, как в окне над алтарём выделяются цвета, которые он уже выбрал в качестве цветов для скачек: тёмно-синий – в мантии Пресвятой Девы Марии, а бледно-зелёный – в том, что он считал проявлением божественной благодати или каким-то другим духовным излучением, нисходящим на Деву свыше. Но он определился с цветами где-то в прошлом году, когда он был в своей комнате в доме родителей.
Однажды вечером он вернулся домой. Он хотел использовать цвета, которые редко использовались другими владельцами, и хотел, чтобы эти цвета отражали его отличительные черты. Он уже знал, что никогда не сможет стать владельцем скаковой лошади, если не останется холостяком на всю жизнь, и верил, что холостяцкая жизнь станет для него самым чётким определением.
Когда он спросил себя, какие цвета лучше всего символизируют холостяцкую жизнь, он сразу же вспомнил своего дядю-холостяка, гуляющего по загонам на юго-западе Виктории. Он, главный герой, увидел эти загоны бледно-зелёными, а ряд деревьев, всегда видневшихся вдали, – тёмно-синими. Даже когда эти цвета приходили ему в голову, он понимал, что сочетание бледно-зелёного и тёмно-синего почти никогда не встречалось на ипподромах Мельбурна или в сельской местности Виктории.
Немногие предложения в этом произведении можно было бы проверить, ссылаясь на другие издания в мире, где впоследствии будет опубликована книга, содержащая это произведение, но предложения в этом абзаце именно такие. Почти каждую субботу в конце 1950-х и начале 1960-х годов в скаковой книге, содержащей, помимо прочего, сведения о цветах, которые носили всадники всех лошадей, заявленных на скачки в том или ином пригороде Мельбурна в тот день, не было никаких сведений о куртке и шапке, которые были только бледно-зелеными и темно-синими. В некоторые субботы в скаковой книге были указаны цвета зеленый , синие пятна , красная шапка . Одна из немногих лошадей, выступавших под этими цветами, зеленый цвет которой на шелке куртки выглядел бледно-зеленым, так что, когда жокей в этих цветах стоял на конном дворе с еще не надетой шапкой, можно было представить, что цвета состоят только из бледно-зеленого и темно-синего. Эту лошадь звали Грассленд, а отцом этой лошади был конь, импортированный из Англии, по кличке Блэк Пампас.
После скачек в Колфилде молодая женщина настояла на том, чтобы главный герой этой истории не тратил деньги на поездку к ней домой на такси, хотя в противном случае им пришлось бы ехать поездом, а затем трамваем до конца её улицы. Он был рад поехать поездом и трамваем, потому что это дало бы ему гораздо больше времени для разговора с ней, но поезд был слишком переполнен для личных бесед, и как только они остались одни на трамвайной остановке, она заговорила с ним. Она сказала ему, что ей очень понравилось его общество, но что, скорее всего, она больше не сможет с ним встречаться. Она рассказала ему, что уже некоторое время регулярно встречается с мужчиной, который сделал ей предложение; что если она примет его предложение, ему и ей придётся быть помолвленными как минимум несколько лет, поскольку мужчина взял на себя определённые финансовые обязательства, которые не позволяют ему жениться в данный момент; что она иногда серьёзно сомневается, будет ли для неё и мужчины морально целесообразным вступать в столь длительную помолвку, какую им придётся заключить; что она вышла с ним, главным героем, потому что он был интересным человеком, потому что мужчина, который хотел жениться на ней, часто не мог добраться до Мельбурна из сельской местности, где он жил, и потому что она ни в коем случае не считала, что должна выходить исключительно с ним, пока они не обручатся, если это произойдет; но что он, главный герой, должен понимать, что
она не могла и подумать о том, чтобы заинтересоваться кем-то другим, пока не примет решения относительно мужчины, о котором она ему рассказала.
За несколько часов до этого он уже был убежденным холостяком, поэтому его не огорчила и не встревожила её речь, но ему было любопытно узнать, какие обязательства взял на себя упомянутый мужчина и о чём думала молодая женщина, когда говорила, что длительная помолвка может быть нецелесообразной с моральной точки зрения. Он, главный герой, предположил, что мужчина, сделавший предложение, должен быть по крайней мере таким же ревностным католиком, как и молодая женщина. Он, главный герой, поймал себя на мысли, что этот мужчина – член одного из немногих католических кооперативных поселений, о которых он, главный герой, знал. Одно из поселений находилось в отдалённой горной местности на северо-востоке Виктории, местности, которую он мог представить себе лишь как голубую дымку гор. Другое поселение находилось у подножия гор к северу от Джиппсленда, и это поселение он представлял себе как лесную поляну с бревенчатыми хижинами вместо домов. Третье известное ему поселение, где, как он полагал, жил сват, находилось в соседнем горном хребте по ту сторону хребта Данденонг. Он, главный герой, слышал, что эти кооперативные поселения, основанные десять-пятнадцать лет назад, когда многие католики из Мельбурна хотели жить простой жизнью вдали от городских тягот, боролись за выживание. Он предполагал, что мужчина, который хотел жениться на молодой женщине рядом с ним на трамвайной остановке в восточном пригороде ближе к вечеру ранней осени, в этот самый момент доил коров вручную, пропалывал картофельную грядку или рубил дерево торцовочной пилой, чтобы пополнить скудное богатство кооператива и вернуть ему деньги, которые он вложил в него несколько лет назад, – деньги, которые были его сбережениями всей жизни. Но затем он, главный герой, предположил, что мужчина трудится в кооперативе не потому, что хочет уйти из него и вернуться в Мельбурн, а потому, что хочет заработать достаточно кредитных единиц в соответствии с действующей в кооперативе системой обмена, чтобы другие члены помогли ему в будущем расчистить и огородить небольшой участок и построить на нем простой коттедж, чтобы иметь возможность обеспечить жильем свою невесту после свадьбы.
Что касается вопроса, почему молодая католичка могла бы задуматься о моральной целесообразности длительной помолвки, то он, главный герой,
Он пытался ответить себе на этот вопрос с того момента, как молодая женщина произнесла слова, вызвавшие у него вопрос, и даже мысленно постулировал ответы, пока они с молодой женщиной разговаривали о пустяках в трамвае, который должен был довезти их до конца её улицы. Наиболее вероятным ответом ему показался следующий.
Предложитель каким-то образом намеками и шепотом дал понять молодой женщине, что он, вероятно, будет регулярно, если не часто, совершать смертные грехи в одиночку, как в мыслях, так и на деле, если их помолвка с молодой женщиной будет чрезмерно затянута. Он, главный герой этой истории, предполагал, что молодая женщина не в состоянии вообразить себе во всех подробностях, как такие грехи могут быть совершены, но представлял себе грешника вынужденным время от времени в одиночку уходить в лес, окружающий кооперативный поселок, и справлять нужду там, пока подлесок колет его голые предплечья, и пока он представляет себе, как некоторые молодые замужние женщины из кооператива упрекают его или приказывают остановиться.
