Вот они, молодые и безумно влюбленные, смеются в парке. Вот их свадьба, она в скромном платье, он смотрит на нее так, как будто она — единственное существо во вселенной. Вот медовый месяц в Крыму, загорелые и счастливые. Страница за страницей, год за годом — их общая жизнь проходила перед ее глазами. И Сергей на этих фотографиях был тем мужчиной, в которого она когда-то влюбилась. Нежным, надежным, ее Сергеем.

Она провела пальцами по его улыбающемуся лицу на фотографии. А может, он и правда осознал? Может, этот кризис был необходим, чтобы он наконец повзрослел? И разве она имеет право лишить своего ребенка шанса расти в полной семье, с отцом, который так его хочет? Ради ребенка… Неужели она должна дать ему этот шанс?

Анна продолжала листать альбом. Но параллельно с этими мыслями в ее сознании всплывали другие картины. Не из альбома, а из недавнего прошлого. Спокойный голос Марка. Его рука, нежно лежащая на ее руке в кино. Его улыбка, когда он впервые почувствовал толчок малыша. Тот мир, который он предлагал, был лишен груза прошлых обид и предательств. Он строился здесь и сейчас, на фундаменте уважения, заботы и тихой любви.

Анна закрыла альбом и отодвинула его от себя. Нет. Прошлое было прекрасно, но оно осталось в прошлом. Сергей хотел вернуть не ее, а то чувство безопасности и комфорта, которое она олицетворяла. А Марк… Марк хотел разделить с ней будущее.

И ее выбор окончательно определился.

Последние месяцы беременности Анна провела в удивительном спокойствии и гармонии. Она обустраивала детскую, вместе с Марком выбирала коляску и кроватку. Он с энтузиазмом включился в процесс, привнося свой дизайнерский вкус. Комната получилась светлой и уютной, без лишней вычурности.

Марк был ее главной поддержкой. Он присутствовал на УЗИ, когда они впервые увидели их личико малышки — Анна уже мысленно говорила «их», позволяя Марку занять это место в своем сердце. Он держал ее за руку, когда у нее болела спина, и готовил ей ужины, когда она слишком уставала.

Они много разговаривали о будущем. Марк не давал пустых обещаний, но однажды вечером, сидя на диване, он обнял ее и сказал:

— Знаешь, я не думал, что снова захочу семью. Но хочу быть с тобой и ребенком. Хочу быть ей отцом, если ты, конечно, позволишь.

Анна прижалась к его плечу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Я позволю, — прошептала она. — Она будет очень счастлива, расти рядом с таким человеком, как ты.

Сергей, осознав, что его осада не приносит результатов, сменил тактику. Он стал подчеркнуто корректен. Писал СМС с вопросами о здоровье, предлагал финансовую помощь. Анна вела себя с ним, как с деловым партнером. Она приняла решение — он будет иметь возможность видеться с ребенком, но не будет частью их жизни. Юридически она все оформила правильно, и Сергей не мог предъявить никаких претензий.

За неделю до предполагаемой даты родов Анна почувствовала первые схватки. Была глубокая ночь. Она разбудила Марка, который ночевал у нее на диване.

— Милый, кажется, начинается.

Он мгновенно вскочил.

— Все в порядке, солнышко. Собирайся. Я подгоню машину к подъезду и позвоню врачу.

В больнице все было как в тумане. Схватки, предродовая палата. Марк не отходил от Анны ни на шаг. Он держал ее за руку, дышал с ней вместе, вытирал пот со лба. Он был ее скалой. Ее настоящей опорой.

Именно в этот момент, когда акушерка сказала, что пора в родзал, в предродовую ворвался Сергей.

— Аня! Я здесь! Я с тобой! — он бросился к ней.

Анна с изумлением посмотрела на него. Как он узнал? Позвонила ли одна из медсестер? Или он дежурил у больницы?

— Что ты здесь делаешь? — с трудом выговорила она между схватками.

— Я твой муж! Я должен быть с тобой!

— Ты не муж, — тихо, но очень четко сказал Марк, вставая между ним и Анной. — Ты бывший. Уйди, пожалуйста. Ты мешаешь.

Сергей посмотрел на него с ненавистью.

— Это мой ребенок! Я имею право!

— Ты имеешь право ждать в коридоре, — холодно парировал Марк. — А сейчас Анне нужен покой. Уйди.

Между мужчинами вспыхнуло молчаливое противостояние. Но в этот момент Анна застонала от новой схватки, и Марк тут же отвернулся от Сергея, весь его внимание снова был прикован к ней.

— Все хорошо, я с тобой, — сказал он ей, беря ее руку.

Сергей постоял еще мгновение, понимая, что он здесь абсолютно лишний, и медленно, как побежденный, вышел из палаты.

Анна родила девочку. Маленькую, сморщенную, с темным пушком на голове. Когда акушерка положила ребенка ей на грудь, Анна заплакала. Это были слезы бесконечного счастья, облегчения и любви.

Марк смотрел на них — на уставшую, но сияющую Анну и на крошечную девочку — и его глаза тоже блестели.

— Она прекрасна, — прошептал он. — Как и ее мама.

Анну с дочкой перевели в палату. Девочку назвали Милой. Имя пришло Анне сразу, как только она впервые разглядела личико малышки. Оно было таким же мягким и нежным, как и эта кроха. Мила спала. Ее крошечные пальчики с идеальными ноготками подергивались во сне, а на пухлых губках застыло подобие улыбки. Анна дремала, прислушиваясь к ровному дыханию девочки, когда дверь тихо приоткрылась.

Вошел Сергей. Он подошел к кровати на цыпочках и замер, смотря на спящую дочь. В его руках был неуклюжий плюшевый медвежонок, явно купленный в спешке в ближайшем магазине. Вид его растерянной фигуры в дорогом костюме, прижимающей дешевую игрушку, вызвал у Анны странную смесь жалости и отстраненности.

Анна приподнялась, разглядывая дочь. Солнечный луч падал на совершенное личико, и она заметила то, чего раньше не видела.

— Посмотри на форму ушей, — улыбнулась она. — Твои точь-в-точь. И ямочка на подбородке — твоя.

Сергей склонился ближе. Он осторожно положил медвежонка на кровать.

— Я был таким слепым дураком. Разрушил все, что мы строили годами, — выдохнул он, не отрывая глаз от дочери.

— Да, разрушил, — согласилась она спокойно, без упрека. В ее голосе звучала лишь усталая констатация факта.

— Я хочу быть частью ее жизни. Хочу водить ее в школу, учить кататься на велосипеде…

— Ты будешь, — кивнула Анна. — Я никогда не стану мешать вашему общению.

Он кивнул, понимая, что это максимум, на что он может рассчитывать. В палате повисла неловкая пауза, нарушаемая только тихим посапыванием Милы.

— А тот… Марк? — наконец выдавил Сергей, с трудом поднимая на Анну глаза. — Он будет заменять меня? Станет ей отцом?

— Он не будет заменять тебя, Сергей. Марк будет тем, кто будет любить ее и заботиться о ней каждый день. Как и обо мне. Он уже читает ей сказки, хотя она пока ничего не понимает, — Анна невольно улыбнулась. — У нас будет своя семья. А у тебя… — она сделала паузу, — ты построишь свою. С любовью, а не с динамикой.

Ее слова были безжалостными, но справедливыми. Сергей понял, что битва проиграна окончательно. Он наклонился и поцеловал спящую Милу в лоб, вдыхая ее младенческий запах. Потом, не глядя на Анну, быстро вышел из палаты, оставив за собой тихий щелчок двери и плюшевого медвежонка на краю кровати.

В день выписки Марк приехал за ними на своем внедорожнике. Он заранее установил детское кресло и застелил сиденья новыми мягкими пледами.

— Как наша принцесса? — прошептал он, заглядывая в конверт с Милой.

Анна улыбнулась, видя, как его глаза наполняются нежностью. Он бережно усадил их обоих на заднее сиденье и повез не в пустую квартиру Анны, где каждый угол напоминал о прошлом, а в свой просторный светлый лофт, который за неделю превратил в идеальное гнездышко. В прихожей уже лежали крошечные пинетки — подарок от родителей Марка.

— Добро пожаловать, доченька, — сказал он, переступая порог с ребенком на руках.

Анна огляделась. Все было продумано до мелочей: удобное кресло-качалка для кормления у панорамного окна, пеленальный столик с ночником в виде луны, стерилизатор для бутылочек. И даже огромный букет ирисов на кухонном столе. Это был не просто дом. Это было начало их общей истории.