Анна хотела отказаться. Сказать, что спешит, но с удивлением обнаружила, что кивает.

— Да, — сказала она.

Когда они вышли на улицу, в кармане завибрировал телефон. На экране всплыло СМС от Сергея: «Катя пропала на два дня. Не отвечает. Ты не знаешь, куда она могла деться?».

Анна прочла сообщение, усмехнулась и убрала телефон. Пусть ищет, а ее ждет кофе.

На углу они заметили небольшое кафе с витриной, за которой мерцал мягкий свет ламп и стояли стеклянные банки с печеньем. Внутри оказалось тихо и уютно: деревянные столики, тёплый запах кофе, негромкая музыка.

Они устроились у окна, и вскоре официант принес заказ.

Анна выбрала латте, и Марк, к её удивлению, тоже. Более того — он попросил добавить карамельный сироп и взбитые сливки. Анна невольно улыбнулась, отметив про себя, что Сергей всегда пил исключительно черный кофе без сахара, морщась, будто сладость могла его оскорбить.

Беседа шла легко, словно они знали друг друга давно. В присутствии этого мужчины было спокойно. В его манерах была какая-то неспешная уверенность, которой так не хватало вечно куда-то спешащему Сергею. Анна почувствовала, как напряжение постепенно спадает, а потом заметила, что c интересом слушает, как он делится историями из своей жизни.

— Простите за бестактность, — вдруг мягко сказал Марк, — но у вас вид человека, который переживает серьезную бурю.

— Вы не ошибаетесь, — тихо призналась она. — Я переживаю… развод.

— Понимаю. Это всегда тяжело. Особенно когда привыкаешь к человеку и к жизни вдвоем.

Оказалось, Марк тоже пережил болезненный развод несколько лет назад.

— Самое страшное — это не потеря партнера, а потеря себя, — сказал он, помешивая кофе. — Ты вдруг понимаешь, что половина твоих привычек, мыслей, планов была связана с ним. И остается пустота.

Они общались больше часа. Марк говорил именно то, что Анна чувствовала последние месяцы.

Вернувшись домой, она получила СМС от Сергея: «Завтра заеду забрать последние коробки с вещами. Будь дома». Мир снова напомнил о себе.

Солнечный луч, пойманный стеклом дорогих часов, скользнул по стене, когда Сергей стремительно вошел в квартиру. Он выглядел помолодевшим, будто сбросил не только годы, но и груз общих воспоминаний. От него пахло резковатым парфюмом, который перебивал знакомый запах.

Анна сидела в гостиной, пытаясь вчитаться в строки книги, но буквы сливались в серую рябь. Она наблюдала за ним украдкой, как он, деловито ходил по квартире, собирая оставшиеся вещи.

— Как дела? — бросил он из прихожей, заглянув в гостиную на секунду. Вопрос прозвучал как формальность, которую предписывает цивилизованный развод.

Анна почувствовала, как сжимаются ее пальцы. «Как дела? У нас рухнул мир, а у тебя как дела?»

— Нормально, — коротко ответила она, опуская взгляд в книгу, чтобы не видеть его довольного выражения лица.

Он вошел в комнату, остановившись у дивана. Его взгляд скользнул по ее затянутой в простой халат фигуре.

— Не скучай тут. Тебе нужно встряхнуться, найти себе занятие. Может, съезди куда-нибудь. Отвлекись.

Его тон был снисходительным, почти отеческим. Он уже чувствовал себя свободным и счастливым, и теперь раздавал советы той, чью жизнь разрушил. Анну это задело.

— Спасибо за заботу, Сергей. Но я сама разберусь, чем мне заниматься.

Он лишь пожал плечами, словно отряхая с себя последние капли ответственности. Затем направился к выходу, прижимая к себе картонную коробку с остатками своего бывшего «я». У самой двери Сергей обернулся. На его лице играла едва сдерживаемая улыбка человека, сорвавшего джекпот.

— Кстати, мы с Катей переезжаем. Она выбрала новый комплекс у реки, — выпалил он. — Там отличная инфраструктура. Бассейн, фитнес, все рядом.

Он произнес это с гордостью, будто хвастался не квартирой, а целой новой жизнью, и в его тоне читалось ожидание — может, даже надежда, — что Анна позавидует. Но ее вдруг охватил приступ тошноты. Не от ревности — та острая, жгучая боль уже притупилась. Это было от осознания всей пошлости ситуации. Он променял их совместные годы, сотни завтраков, смеха перед сном, поддержки в болезнях и потерь — на «инфраструктуру» и молодое тело.

— Поздравляю, — выдавила она, и слово повисло в воздухе сухим, безжизненным листом. — Надеюсь, у вас все сложится.

Как только щелкнул замок, она бросилась в ванную. Приступ тошноты накатил волной, сжав горло. Она стояла, опершись о холодную фарфоровую раковину, и ловила ртом воздух, глядя на безупречную белизну сантехники. Слез не было — только пустота.

И вдруг, как удар молнии в тишине, ее осенило. Мысль была настолько шокирующей, что она медленно подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо. Испуганные, широко раскрытые глаза.

Месячные…

Месячных не было уже около двух месяцев. Она списала все на стресс, на нервное истощение, на перестройку организма после краха. Но теперь… Теперь это складывалось в невероятную картину.

Сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Нет. Не может быть. Не сейчас. Не после всего. Врачи сказали, что шансы после сорока невелики, да они к тому моменту и не старались, погрузившись в рутину бизнеса и привычного, лишенного страсти быта. За все годы брака беременность так и не наступила, и они смирились, найдя утешение в карьере и путешествиях.

Дрожащими, непослушными пальцами она обыскала дальний ящик ванной, где хранились старые лекарства и запасы. И нашла. Один-единственный, забытый тест.

Процесс ожидания показался вечностью. Она сидела на краю ванны, уставившись в пол, не в силах поднять глаза. Потом, собрав всю волю в кулак, посмотрела. Одна полоска… Потом вторая… Сначала призрачная, едва заметная, как след на песке. Но пока она смотрела, не веря своим глазам, она становилась все ярче, насыщеннее, пока не сравнялась по цвету с контрольной. Две четкие, яркие полоски.

Анна медленно соскользнула на кафельный пол. Она не плакала и не смеялась. Просто сидела, обхватив колени, в состоянии полного ступора. Ребенок. Его ребенок. Ребенок человека, который только что ушел к другой. Ирония судьбы была настолько беспощадной и циничной, что даже не вызывала эмоций — только оцепенение.

Первой мыслью, инстинктивной и жгучей, было схватить телефон. Позвонить. Кричать: «Вернись! Ты станешь отцом!» Увидеть на его лице смятение, растерянность, может быть даже радость. Использовать это как козырь, как последний шанс вернуть все назад.

Но она тут же отбросила эту идею с таким внутренним отвращением, что даже содрогнулась. Нет. Сергей сделал свой выбор. Он сбежал с поля боя их брака, когда стало трудно. Он не заслуживал знать. Не заслуживал права стоять рядом в кабинете УЗИ, не заслуживал первого крика, первых шагов. Он не заслуживал этого ребенка. Это была не его часть. Это было ее. Только ее. Ее шанс. Ее чудо. В сорок лет, на выжженном поле старой жизни, среди руин ее сердца, ей было даровано новое начало.

Она осторожно положила ладонь на еще плоский живот. Где-то там, в глубине, уже билось второе сердечко.

— Все будет хорошо, малыш, — прошептала она. — Я буду сильной. Для нас обоих.

Решение не говорить Сергею о беременности стало для Анны своего рода щитом. Это была ее тайна, ее личная крепость, в которую он не имел доступа. С этим знанием ее жизнь обрела новый, мощный смысл. Она записалась к врачу, начала принимать витамины, бросила пить кофе и старалась больше гулять.

Марк периодически писал ей по рабочим вопросам, связанным с аукционом. Их общение постепенно становилось менее формальным. Он делился смешными историями из своей практики, советовал хорошие фильмы. Как-то раз он прислал фотографию старого особняка, который реставрировал, с подписью: «Посмотрите, какую красоту скрывали слои штукатурки и времени. Иногда под разрухой скрывается нечто удивительное».