Но Такамуру было не так просто сбить с мысли.

— Погоди. Продолжать терраформ с орбиты можно, если раздобыть инструменты и сменные детали, что хранятся в грузовом отсеке Ковчега. Соберём новую базовую станцию.

— А боты? Нашим конец. Ты же сам видел! Этот фарш назад не провернёшь.

— Можем одолжить партию ботов у колонистов. Что поделать, здесь и сейчас они нужнее.

— Только это сократит время их эффективной службы. В будущем колонисты не скажут нам спасибо.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Ты видишь другой приемлемый вариант?

— Не особо, — признал Мик.

— Нужно проверить, может, наши боты ещё на что-то годятся. Я бы не стал сбрасывать со счетов вероятность того, что их можно починить. Пока займусь этим… А ты готовь шаттл.

Мик посмотрел на киборга с удивлением.

— Такамура, постой. Лететь должен ты. В твоей голове все данные об аварии и последних исследованиях. Ты наиболее ценен для учёных и анализа…

— Я здесь командир, поэтому и решаю за двоих.

— Да-да, эффективный разум, — с раздражением сказал человек.

— Это сарказм?

— Извини, — Мик развёл руками. — Но ведь ты не обязан спасать меня. Это больше не входит в твои прямые обязанности.

Мик понимал, что встал на скользкий путь. С изначальных времён жизнь биологических людей — хозяев — считалась для киборгов приоритетом. Этот приоритет буквально вшили в полуорганический мозг последних. Умри, спасая человека.

Но всё изменилось. Такамура должен понять.

Но командир неожиданно разозлился:

— Я отвечаю за всю эту базу!

— Не только за неё, но и за будущее Ковчега. И знаешь, тамошнего капитана пора менять. Очевидно, что Арбогаст не горит желанием провести остаток дней на нашей «Слизи». Вот и оттягивает момент переселения, ставя нам палки в колёса!

— Это не моё дело, ясно? Есть контракт… — глубокая морщина появилась на переносице Такамуры. — Так. Я проверю ботов. Если они не работают, мы рассмотрим…

— На ловца и зверь бежит. Ох, чёрт, кажется, бедняга не в себе…

— Что?

— Ак-активирован охранный про-протокол, — заикаясь, сообщил бот на полном ходу. — Посторонние на базе!

Из разбитой головы бота шёл сизый дымок.

Такамура обернулся.

— Назад! — гаркнул он.

— Отбой охранной программе, — приказал боту Мик. — Мы не посторонние! Приказ: идентифицировать, сравнить с кадровым реестром базы.

— Отказано. Посторонние на базе! — бесстрастно повторил бот.

— Видимо, серьёзно повредил голову, — пробормотал Мик. — Что ж, это займёт больше времени…

Но времени не было.

Бот наставил бластер на людей. Такамура бросился наперерез, прямо на огонёк бластера, как в замедленной съёмке.

— Нет! — в отчаянии дёрнулся Мик, толкая командира в сторону.

Раздался выстрел. Такамура перехватил манипулятор бота и скрутил, прошив его разрядом тока. Бот рухнул как подкошенный.

— Это было… опасно, — с некоторым облегчением признал Мик.

— Всё в порядке, он обезврежен. — Такамура отобрал у бота бластер и обернулся. — На чём мы остановились?

Мик зажимал рукой опалённую рану в боку.

Киборг с выражением озвучил крепкое словцо, каковые обычно употреблял Мик. Точнее, Мик ими злоупотреблял. Удивительно, как память записывает всякий мусор, но иногда даже он странным образом приходится к месту.

— Где аптечка? — спросил Такамура.

Он помог Мику сесть в кресло перед диспетчерским пультом.

— Под камнепадом, — поморщился Мик. — Сомневаюсь, что от неё осталось хотя бы мокрое место.

Ради единственного человека держать аптечку в каждом модуле — расточительство. А капитан Ковчега знал толк в экономии.

На бледной коже Мика выступили бисеринки пота.

— Чёртов закон Мёрфи, — пробормотал человек. — Такамура, лети. Сам понимаешь, даже если я доберусь, мне понадобится время на восстановление. Значит, время станции будет потеряно, ведь подземные толчки ещё возможны. А колония не так богата, чтобы разбрасываться ресурсами.

Такамура молчал.

Мик начал перезапуск рабочей панели.

— Иди уже! — сказал он. — Заводи шаттл.

Такамура тяжело шагал по коридору в направлении ангара. Сеть лежала, база гибла, и он сам прекрасно понимал, что его отлёт — единственный выход. Случайно или нет, но учёные ошиблись с выбором места для базы. Так бывает. Боты погибли. И такое тоже случается. В конце концов, всё это поправимо.

Но…

Такамура пнул упавшую потолочную балку. Он чувствовал то, что никогда не чувствовал прежде. Это была сильная экспрессия, также известная среди эмоционально нестабильных людей как бешенство.

Как вообще он оказался перед мучительным выбором — стать или не стать причиной смерти биологического человека? Ответ «не стать» вбивали в него все желающие за долгие годы службы. Со времени принятия закона об Уравнении в правах биологических и искусственных людей прошло всего несколько лет, и память о тех временах была свежа.

Когда люди поняли, что киборги с органическими частями стали не просто разумны, но практически уподобились своим создателям, это породило страх. Люди испугались и принялись доказывать, кто тут хозяева. Мало кто реально осознавал, что искусственные люди испытывали порой куда больший страх. А вместе с ним — прочие, не самые тёплые чувства. Недоверие. Неопределённость. Обманутые ожидания. Предательство. Словом, со временем они всё больше походили на людей. Поэтому Уравнение в конце концов стало необходимостью. Вынужденной, по большей части — откровенно навязанной.

Мик изначально был другим.

До контракта на «Ледяной слизи» Такамура не знал, можно ли доверять напарнику. Перспективного учёного назначили в подчинение искусственному человеку не случайно, а за проступок. Все об этом знали, но Мик в подробности не вдавался, только отшучивался.

Такамура ему по-настоящему доверял. И даже сейчас, в этой патовой ситуации, Мик предпочёл спасти его. Не делая различий. Не выставляя себя более достойным.

Однако было и ещё одно «но».

Такамура брёл к шаттлу всё медленнее, словно ноги увязали в тягучем болоте.

Раньше его имя звучало иначе… Точнее, имена. Это всегда были буква и цифры — всё зависело от того, кому он принадлежал на время контракта. Иногда контракты и хозяева попадались хорошие, иногда не очень.

Последний корабль носил имя «Такамура». Худший контракт из всех. Финальный аккорд. Капитан Этьен Арбогаст, большой затейник, и в грош не ставил искусственных людей, отрываясь на них по полной перед внедрением Уравнения. Поэтому сразу после контракта киборг взял себе имя Такамура. Для того, чтобы помнить всё. И не строить иллюзий.

Такамура испытывал смешанные эмоции всякий раз, когда смотрел в небо. Ведь Этьен Арбогаст, беспомощный в своём капсульном гробу, сейчас напрямую зависел от качества работы киборга. Такамура не раз представлял себе, как исказит знакомая яростная гримаса и без того перекошенное лицо капитана от осознания, кому он обязан остатком своих дней среди колонистов нового мира.

Киборг уверял себя, что это всего лишь работа. Ничего личного. Ну, если только немного личного. Его жизнь предполагала не в пример больший срок, а значит, можно позволить себе маленькие слабости.

Но нынешняя ситуация меняла всё. Такамуре придётся вернуться на Ковчег одному. Под начало ненавистного капитана, до разрешения ситуации. А для таких случаев у Арбогаста имелась очень знакомая мерзкая гримаса. Она называлась «я же говорил».

Я же говорил, что киборг спасёт себя и убьёт человека.

Такамура как наяву слышал злорадный смешок. Впервые он не знал, как поступить. Ясное дело, он должен подняться на Ковчег как можно скорее. В конце концов, это наиболее эффективный вариант.

Он стиснул зубы. И повернул назад.

— Что за ч… — прохрипел Мик.

Выглядел он неважно. Такамура вызвал в памяти настолько бледных людей. Долго такие, как правило, не жили.

— Улетай к чертям собачьим, Такамура…

Плохой знак. Обычный Мик неизменно дурацки шутил.