А ещё Марта. Рыжеволосая холодная красотка - терраформер. Душевного тепла и живости от неё особо не жди, но, когда надо, она всегда готова позаботиться.

Прочий технический персонал разумом не обладал, но со своими задачами справлялся. Иной раз Мик развлекался в свободное время тем, что пытался «дрессировать» их. А времени, благодаря ошибкам молодости и назначению инженером на «Ледяную слизь», хватало.

Мик откинулся в кресле, положил ноги на удобную подставку и заметил:

— Ты особо не расслабляйся, Такамура. Рано или поздно я всё же тебя прикончу, так и знай.

— Сомневаюсь, — отмахнулся тот. — Эффективность моего разума очевидно превышает твои максимальные параметры. Проще говоря, шахматы — не твоё.

Такой уж он спокойный парень, Такамура. Лучший среди подобных. «Ледяной слизи» повезло.

Марта театрально вскинула бровь:

— В своих мечтах отыграешься! — Явно болела за киборга.

Мик собирался достойно ответить и уже продумывал ленивую остроту, как вдруг базу затрясло.

Погас свет, заверещала сирена и резервные генераторы с натужным гулом начали отключать электричество в одном модуле за другим.

Виски расплескалось на комбез, пол и кресло, но это было мелочью. Плохо закреплённая мебель оказалась на полу. Минуту назад комната выглядела довольно уютной, но теперь здесь словно космопираты пронеслись.

Марта бросилась к панели, на которой вспыхнули и замигали десятки огоньков. Визор сменил камин на таблицы и колонки цифр.

— Только не говорите, что придётся сворачивать базу снова! — горестно воскликнул Мик. — И давайте уже разморозим других учёных. Они ведь утверждали, что место подходящее! С какой стати именно у нас каждый раз связаны руки? Это ведь мы торчим здесь, на поверхности…

— Таков протокол. Погоди, — отмахнулся Такамура. — Марта?

Специально для Мика они проговаривали всё вслух.

— Грузовой приёмник «А» разрушен, — Марта припала к панели, пальцы перебирали голографические окна. — Атмосферные капсулы не пострадали. Дроны заблокированы. Нарушена герметичность пятого биологического. Рекомендую покинуть базу.

— Отчёт сейсмодатчиков! — запросил Такамура.

Орбитальный спутник выбрасывал всё новые показатели тревожной телеметрии на главный визор. Цифры и отчёты бежали по экрану. Такамура впился взглядом в поток данных и сказал:

— Ожидается новый удар. Цунами уже разрушило станцию и генератор на берегу.

— Хорошо, что мы в горах, — пробормотал Мик. — И когда второй удар?

Командир не успел ответить — тряхнуло так, что все оказались на полу. Потолок чуть прогнулся. Судя по грохоту, сверху на модуль падали камни.

— Ледник сошёл, движется на нас с большой скоростью! — доложила Марта. — Нужно уходить.

— Мик, SOS! — Такамуре пришлось повысить голос для того, чтобы перекрыть внешний шум.

Мик бросился к двери.

Третий удар буквально перевернул помещение с ног на голову.

Мик очнулся в кромешной тьме. По его лицу текла кровь. Её вкус он почувствовал и во рту. Он поднялся, выставив руки перед собой. Нашарил фонарик на поясе, но тот оказался разбит. Мик выронил его, и пластиковый цилиндр покатился по полу с гулким звуком. Мик похолодел, потому что вдруг понял — модуль лежал в горной породе под углом. Двигаться надо предельно осторожно.

У дальней стены тускло горели две алые точки.

Натыкаясь на сломанную мебель и оскальзываясь на пластике, Мик подобрался к источнику света. Отыскал на лежавшей у стены Марты фонарик и включил его. Фонарик — о чудо! — работал.

Марту придавило куском скалы, пробившим стену. А точнее, размазало.

За спиной Мика зашевелился Такамура. Органическая кожа на груди командира висела лоскутом, обнажив кибердетали.

— Сигнал Марты потерян, — тихо сказал Такамура. — Говоря вашим языком… похоже, она мертва.

Словно в подтверждение его слов тусклый алый свет погас.

В горле Мика стоял ком.

— Нужно подать сигнал SOS, — прохрипел он. — Доложить капитану Ковчега.

— Постой. Ты в порядке? Каково состояние тела?

— Жить буду.

— Это не ответ.

— Серьёзных повреждений нет, только головой стукнулся.

— Обычно выражением «головой стукнулся» ты описываешь утративших ментальную адекватность подобных тебе биологических людей…

— Я в порядке, Такамура.

— Нужно проверить персонал и состояние техники. Иди в диспетчерскую, отправь SOS и готовь к вылету большой шаттл. Я возьму на себя базу.

— Хорошо.

Они оба никогда не выясняли, кто главнее — искусственный или биологический человек. Участие в эксперименте по полезному взаимодействию подразумевало здоровую конкуренцию. Киборгов совсем недавно уравняли в правах с людьми, но во многих мирах такое сотрудничество уже показало хорошие результаты.

Капитану Ковчега на дальней орбите, Этьену Арбогасту, придётся несколько сложнее. Он был отъявленным консерватором и привык бросать киборгов только на чёрную работу или давать такие задания, в которых для них априори исключён мыслительный процесс. Но Ковчег сядет на планету только через девять лет, и когда люди, сладко спящие в его чреве, выйдут из гибернации во главе с месье Арбогастом, им придётся мириться с новой реальностью. А также, например, с тем, что живые люди с более важных планет прагматично решили держать колонистов в заморозке полный цикл терраформации в двенадцать лет, посчитав, что таким образом можно здорово сэкономить. Например, на продовольствии.

Что поделать, суровые условия выживания космических колоний диктовали свои правила. Жизнь дорожала и одновременно могла не стоить ни гроша. Смотря с какой стороны смотреть на проблему. Выживешь ты или выживет ближний? Чья жизнь более ценна? Если подумать, Ковчег выглядел самым безопасным местом.

Но кому-то нужно было делать и черновую работу по подготовке планеты к заселению. Поэтому Мик, сплёвывая кровь и отчаянно чертыхаясь, брёл по искорёженным коридорам в истеричных отблесках синего и красного цветов.

— Чёрт, как в старых фильмах — два дня до пенсии…

— Прости? — немедленно уточнил коммуникатор ровным голосом Такамуры.

— Мысли вслух…

— Сообщай о повреждениях. Система наблюдения сбоит. Я не могу отследить твои передвижения.

— Понял, принял.

Мик уткнулся в закрытую переборку. Оторвал кусок пластика, отогнул крепления, протиснулся и вжался спиной в остатки переборки.

В пыльном холодном полумраке перед ним замершие боты походили на солдат терракотовой армии. Мик сморгнул наваждение. Отключённые рабочие боты мало походили на людей, но образ успел засесть в мозгу.

— Системная ошибка сети в исследовательском блоке «В», — сообщил командиру Мик.

— Поясни.

— Знаешь игру «Море волнуется раз»?

— Знаю, что ты юморишь. Это защита от стресса. Хороший сигнал о твоей психике.

Мик описал проблему.

— Запусти генератор номер 35, он должен быть в нише под баком с кислородом, — велел Такамура.

— Вижу. Запускаю.

Боты вздрогнули, загудели. И, словно подкошенные, рухнули на пол.

— Перезагрузка займёт некоторое время, — сказал командир. — Иди дальше. Сеть всех модулей ещё сбоит.

— Угу.

Следующий отсек Мик прошёл очень быстро. Всё же машинные жидкости ботов в темноте слишком похожи на кровь.

Протиснувшись сквозь завал из камней и льда, что начал подтаивать в тепле, Мик нашёл диспетчерскую. Комната была целёхонька.

Мик посмотрел на данные внешних зондов и ахнул. Форс-мажор во всех смыслах выбил почву из-под ног.

— Такамура, иди сюда. Ты должен это увидеть.

— Итак, надеюсь, я ничего не упустил, — Такамура принялся загибать пальцы. — Мы не можем послать сигнал SOS. Основной шаттл из блока «А» погиб. Во втором, резервном, есть место только на одного, но и тот лучше скорректировать с планеты, так как его пилотировала Марта и настроила лично под себя. Ах, и ещё — при взлёте он разрушит повреждённый землетрясением стартовый стол.

— Точно так. А ты всё отпирался, что оборудование, которое нам выдали, — не такой уж дешёвый хлам. Будь капитан Этьен потолковее, он бы как минимум дал два нормальных шаттла. А как максимум — выбил для колонии менее строптивую планету.