Должно быть, подобных развлечений прежде не запрашивали, поэтому и запрета на них не было. Канал ему выделили — узкий, с множеством ограничений. Получать информацию через общедоступные маршрутизаторы — как все! — было куда удобнее и быстрее. У выделенного канала имелось иное преимущество — им пользовался исключительно Бартоломей. А значит, он не мог помешать другим людям своими играми, — согласно установленным системой правилам.

Следующие тридцать лет Бартоломей развлекался написанием скриптов, позволяющих обойти ограничения канала. Выуживал из поисковика всё более странную и неожиданную информацию. В конце концов он добрался до ядра программного кода, написанного тысячи лет назад создателями Гедонизма. И когда ядро поддалось, понял вдруг, что в его власти не только общедоступный ресурс, но все информационные системы города-мира: транспортная, полицейская, жизнеобеспечения. Ощущение могущества кружило голову. Он мог всё: ронять дирижабли и топить ресурсодобывающие платформы, отключать от энергоснабжения целые дистрикты, заставить дроидов вытворять невообразимые кульбиты, навешать предупреждений и штрафов самым уважаемым людям, вплоть до Президента Высшего Совета Гедонизма.

У Бартоломея хватило ума не делать ничего из перечисленного. Да, он теперь Бог. Но Гедонизм тоже Бог. И кто знает, какие инструменты у него припрятаны, чтобы выявить конкурента и зачистить систему от его скриптов? Однако знать о своём могуществе и не пользоваться им — ну, почти не пользоваться — было чем дальше, тем нестерпимее. Бартоломей прикинул: а будут ли нарушением эксперименты над самим собой? Вроде бы нет. Но что можно с собой сделать? Украсть матрицу, внести в неё какие угодно доработки? Неинтересно, он это уже проходил. Бартоломею вообще было наплевать на внешность, а функциональность тела нужна минимальная — удобное подключение к сетевым интерфейсам. Приписать себе бесконечное количество благ? Он и так получил, что хотел: канал доступа без фильтров и ограничений. И тогда Бартоломею пришла в голову крамольная мысль: поиграть не с внешними гаджетами, не с телом, а со своей личностью. С резервной копией, хранимой в Магеллановом Облаке.

Взломать Магелланово Облако? Вот это вызов, так вызов! Система, обеспечивающая бессмертие обитателей Гедонизма, полностью автономна, к ней нет доступа извне. Но функционирование рекреаториев невозможно без доступа к ресурсам и управления дроидамиобслугой. Этой брешью Бартоломей и воспользовался.

Следующие годы — нет, десятилетия! — пролетели незаметно. Свою личность Кукиш нашёл легко и скопировал на внешний носитель. Куда интереснее было расшифровывать алгоритмы ММО — почему-то создатели называли Магелланово Облако «малым». Где тогда «большое»? Об этом он информации не нашёл. Зато нашёл другую, странную. Например, человеку незачем помнить свою многотысячелетнюю жизнь в мельчайших подробностях, поэтому логично, что при рекогеренции из копии в новое тело Гедонизм убирает лишние воспоминания, оставляя последние сто лет и обобщённый образ более отдалённого прошлого. Но зачем накладывать какие-то шаблоны, тем самым усложняя алгоритм? А ещё в процедуре рекогеренции имелась ветка для обработки личности, прибывшей в Магелланово Облако извне, — подгонка воспоминаний под шаблон без отсрочки в сто лет. «Извне»? То есть из-за пределов города-мира?! Может, это веткааппендикс, забытая разработчиками? Никогда не работавший мусорный код? Другого объяснения существовать не могло, но Кукиш всё же покопался в коде, вставил флажок срабатывания и обошёл обработку памяти: интересно же, откуда это — «извне»? Шесть лет спустя флажок упал.

К сожалению, о том, что надо бы сохранить ID пришельца, Бартоломей сообразил, лишь обнаружив срабатывание. Ничего, ему ведь известны дата и место рекогеренции. Найдёт!

5. ПРИЮТ ДЛЯ ТВОРЦА

5832 год эры Гедонизма

— Приветствуем тебя в новом теле, друг! — приятный баритон разбудил, заставил открыть глаза. — Гедонизм готов выполнить все твои пожелания…

Отто Шабен поморщился. Зря он утвердил этот вариант текста, вовсе не все желания выполнит Гедонизм. Если ложь легко выявить, она бесполезна.

Он соскочил с кушетки, оглядел себя. Тело серийное, функциональности куда меньше, чем он привык. Не проблема, это легко исправить. Сунул ступни в сандалии, взял лежавшую в изголовье тунику. Тоже серийную, за столетия ничего не изменилось. Впрочем, одежда его вполне устраивала. Точно такую он носил на Земле.

Он дошёл до двери комнаты-капсулы, когда осознал — всё неправильно! Он не должен помнить о Земле, не должен знать, кто он такой на самом деле. Вместо этого в голове должна появиться совсем другая информация о Гедонизме. Не теоретическая, а практическая, «изнутри», словно прожил здесь тысячи лет.

Мысль заставила Отто остановиться. Комната-капсула, неверно истолковав его замешательство, напомнила:

— Гедонизм готов выполнить все твои пожелания, друг! Для связи с системой воспользуйся терминалом в холле…

Отто снова поморщился, шагнул в послушно открывшуюся дверь.

Холл был достаточно просторным, поэтому ощущение многолюдности, сутолоки не возникало, хоть здесь и находились по крайней мере три десятка человек. Большей частью они сидели в удобных креслах, живописным беспорядком разбросанных между бассейнами, фонтанчиками, клумбами-вазонами ярких цветов, — ожидали своей очереди на резервное копирование. Тут же сновали дроиды-стюарты с напитками и яствами на подносах. Дождавшись сигнала коммуникатора, посетитель шёл к указанной комнатекабинке, гостеприимно открывавшей перед ним дверь. Те, кто закончил процедуру, в холле не задерживались, шли к выходу. Взамен в помещение входили другие. «Дистрикт Алиса, рекреаторий № 7» — красовались огромные лиловые буквы на стенах.

Ошибки нет, самый центр Гедонизма, он попал туда, куда требуется. Нет! Куда должен был попасть его пустоголовый двойник…

— Что, друг, не очень-то доволен своим телом? — внезапно раздалось за спиной.

Погрузившийся в неприятные размышления Отто вздрогнул. Обернулся. Перед ним стояла высокая — выше Шабена почти на голову — женщина, смотрела сверху вниз. Не просто высокая — крупная и подчёркнуто маскулинная, плечи шире бёдер. Вместо туники на ней была оливкового цвета приталенная рубаха, позволяющая рассмотреть сильные руки и ноги. Упругие высокие груди оттягивали лёгкую материю. На женском торсе среднестатистического размера они бы смотрелись излишне большими, но здесь — в самый раз. Довершало картину лицо скандинавской валькирии. Серебристо-седые волосы заплетены в косички, плотно уложенные на голове.

— И я бы расстроилась, получив такое, — продолжила незнакомка. — Потерял тело, форс-мажорное воскрешение? Ничего, к хорошему боди-мастеру можно записаться прямо отсюда, дополнительное благо тебе наверняка начислили. Помочь с выбором?

— Не к спеху. Сначала осмотрюсь, подумаю. Понаблюдаю.

Тонкие губы валькирии насмешливо изогнулись.

— Ну, понаблюдай. У меня тело тоже свеженькое, прямо со стапеля. Матрица не из новых и не под заказ, но основу линейки когда-то сам Тадеуш Ванев делал, только в другом масштабе. Я попросила увеличить, люблю быть большой. Как оно, со стороны?

— Сногсшибательно.

Такого эпитета валькирия не ожидала. Приподняла бровь удивлённо. И вдруг прыснула.

— Молодец. Люблю остроумных и находчивых.

Шабен тоже улыбнулся. Ничего катастрофически непоправимого не случилось, единичный сбой, — постарался успокоить себя. Они и не ожидали, что самоподдерживающаяся система Гедонизма будет работать без сбоев. Пусть не он, но другие апостолы попали в пункт назначения. Коллективный Интеллект заблокируют при малейшей опасности, и посмотрим, как быстро молокососы деградируют и вернутся под контроль. А он — раз уж так случилось! — насладится всеми благами Гедонизма.

— Ты так пялишься, будто хочешь увидеть, что у меня под рубахой, — прервала его мысли валькирия.

— Хочу, — честно подтвердил Отто. Женщина в самом деле выглядела шикарно и была не глупа при этом. А размер — всегда относителен.