Собеседница вновь окинула его скептическим взглядом.

— Ну, у тебя я ничего интересного увидеть не ожидаю. Но почему бы не развлечься? — Она протянула руку: — Глория Торн.

— Отто Шабен.

Рукопожатие было крепким и долгим. Женщина ждала какой-то реакции. Не дождалась, намекнула:

— Та самая Глория Торн. Ты что, не слышал обо мне? Я же двадцать лет была Президентом Совета этого дистрикта, только год назад в рейтинге проиграла. Ты что, издалека приехал?

— Очень издалека. Я надеюсь, ты расскажешь мне о местных обычаях?

— Непременно! Пошли ко мне.

Остаток дня, вечер и ночь Отто Шабен «изучал обычаи», — большей частью в постели. Валькирия оказалась поистине ненасытной. И неутомимой. Утром, вместо того чтобы отдыхать после динамичного времяпрепровождения, сбежала в фитнесс-клуб.

Вернулась Глория на удивление быстро. И не одна — приволокла с собой сутулого, неопрятно одетого парня. В буквальном смысле приволокла — за шиворот.

— Кто это? — удивился Шабен, мирно спавший на диване до этого вторжения.

— Сумасшедший. Ты когда-нибудь видел сумасшедших? Говорит, что выследил меня, просит рассказать, откуда я появилась. Должно быть, у него мозги начали распадаться от времени, надо же так себя запустить! Гуманнее всего убить его сейчас. Перезагрузится и снова станет нормальным. Но ведь это нарушение!

Парень и впрямь выглядел ахово. Тело его, некогда весьма претенциозное, оставлено было без внимания давным-давно, отчего кожа шелушилась, мимика нарушилась, мышцы потеряли эластичность. С одеждой дела обстояли не лучше: стильный чёрно-алый хитон прорвался в нескольких местах и ощутимо вонял, сандалии износились вдрызг, их попросту приклеили к ступням, чтобы не потерять.

— Я не сумасшедший, я Бартоломей Кукиш, — прошамкал он. С дикцией тоже выявились неприятности. — И убивать меня нельзя, а то я всё забуду. При воскрешении стирают лишние воспоминания, и тебе бы стёрли. Но я поставил скрипт, поэтому ты помнишь. Что ты не из Гедонизма, ты извне!

— Нет, я его всё-таки убью! А потом придумаю, как избавиться от тела, чтобы никто не узнал.

— Погоди. Убить всегда успеем. — Сонную расслабленность как рукой сняло. Отто сел, потребовал: — Ну-ка подробнее. Твой скрипт работает до сих пор?

— Нет, я его сразу убрал. Мало ли кто явится к нам в Гедонизм. Не зря ведь наше Магелланово Облако назвали Малым, а то, внешнее, — Большим. — Парень опасливо покосился на Глорию. — Если там все такие…

Шабен улыбнулся: кажется, причина сбоя нашлась. Скомандовал валькирии:

— Отпусти его. Он не сумасшедший, он гений. — Снова повернулся к парню, сообщил: — Верно, Бартоломей Кукиш, людям лучше не знать, что творится за пределами Гедонизма. Ты ошибся в одном: оттуда явился я, а не она.

Парень удивлённо уставился на него. Но его удивление не шло ни в какое сравнение с обалдевшей физиономией валькирии. Отто засмеялся, констатировал:

— Итак, в наличии гениальный хакер и амбициозный управленец. Не мешало бы добавить кого-то, умеющего работать с вещами. Глория, ты поминала какого-то Тадеуша, мастера тел. Он действительно хорош?

— Тадеуш Ванев? Был лучшим одно время, — опередил валькирию Кукиш.

Та недовольно покосилась на него, уточнила:

— Он больше не занимается бодиартом. Клепает дурацких дроидов ради собственного развлечения.

— Дроидов? Замечательно! Найдёшь его и притащишь сюда. — Тревога растаяла окончательно, уступив место осознанию своего всемогущества. Отто откинулся на спинку дивана, сообщил: — В команде Волшебника будут, как и положено, Страшила, Лев, то бишь Львица, и Дровосек. Порезвимся вволю, выжмем из этого «изумрудного городка» всё, что он способен дать.

— Какого городка? — не поняла «львица».

— Из этого, этого! — Отто развёл руки, словно охватывая комнату и всё за её пределами. — Из Гедонизма! Например, ты хочешь стать Президентом Высшего Совета?

Глория Торн справилась с изумлением. Теперь она разглядывала Шабена прищурившись.

— Хочу. Но ещё больше я хочу знать, кто ты такой?

— Разумеется. Для начала — я тот, кто… дай бог памяти… восемьсот пятьдесят лет назад придумал ваш мир.

— Как это? — не понял Кукиш. — Гедонизм существует пять тысяч…

— Не перебивай, — беззлобно одёрнул его Отто.

6. ДЕТИ ИЗ ПРОБИРКИ

1192 год эры Вечных

Утверждать, что потенциальную опасность проекта Отто Шабен понимал всегда, было бы ложью. Напротив, предложенное Коллективным Интеллектом решение проблемы показалось единственно верным. И с тем, что сделать это надо безотлагательно, он был согласен. Иначе фиксируемое КолИном снижение скорости когнитивного прогресса сменится стагнацией и регрессом. Больше того, Отто считал, что предпосылки возникли гораздо раньше, когда с треском провалился Второй Тасманийский эксперимент. Разработка технологии, освободившей сознание от телесной оболочки, позволившей личности существовать в виде информации, и, как следствие, — возможность соединить моносознания в Коллективный Интеллект представлялись панацеей. Это действительно обеспечивало прогресс двести лет, пока интели, оценив преимущества КолИна, массово вливались в него. Но число интелейодиночек не бесконечно, и когда поток обмелел, превратился в ручеёк, а затем и вовсе иссяк, КолИн признал наличие проблемы.

На самом деле соединила сознания малая часть обитателей Земли. Однако оставшихся КолИн не мог считать своим активом. На момент его возникновения в Большом Магеллановом Облаке хранились резервные копии сознаний пятидесяти миллионов: правящая элита мира, их дети, супруги, любовники, друзья, охрана и обслуга. Интеллектуальная обслуга в том числе — около ста тысяч человек. Только эти сто тысяч занимались чем-то реальным: расширяли границы познания, двигали когнитивный прогресс. Остальные… За столетия, прошедшие после ухода избыточного человечества в Гедонизм, миропорядок настолько стабилизировался, что более не нуждался в оперативном управлении и защите. Стабильность эффективно обеспечивали искины, они же организовывали, контролировали и модернизировали материальное производство. Дроиды заменили людей во всех сферах деятельности, оставив тем лишь досуг. Экс-элита, её охрана и обслуга теперь отличаются единственным: игровыми ролями. Первые придумывают правила игры, вторые следят за их соблюдением, третьи безропотно выполняют. Мир «Большой Земли» шёл по стопам Гедонизма. Разве что в последнем не было интелей, обеспечивающих когнитивный прогресс общества. С каждым столетием они всё больше обосабливались от развлекающегося человечества, постепенно избавляясь от статуса «интеллектуальной обслуги властей предержащих». И когда возник Коллективный Интеллект, он сам сделался властью, единственной и абсолютной. Экс-элита, намертво сросшаяся с верой в свою исключительность и всемогущество, этого не заметила.

Отто Шабен и команда его единомышленников — заметили. Они приняли меры, чтобы абсолютная власть КолИна не оказалась властью бесконтрольной. Вечные предпочитают не вспоминать о «тасманийском крахе» и продолжающем существовать экспериментальном анклаве? Замечательно. Значит, тамошние искины — идеальное место для внедрения троянского кода, дающего удалённый доступ к ресурсам КолИна.

Перемещение в анклав они замаскировали в стандартной, сотни лет не использующейся процедуре переноса копии личности из Большого Магелланова Облака в Малое. Сработает этот вкладыш, разумеется, не для каждого. Двенадцать членов команды, «апостолы», как они себя называли, будут «раздвоены» при переносе. Одна копия уйдёт в Гедонизм, вторая — в Тасманийский анклав. Теорема о запрете квантового клонирования, не позволяющая дважды рекогерировать одну и ту же личность, обходилась легко. Алгоритмы Гедонизма, подменяющие истинные воспоминания шаблонными, создавали двойника, но не копию. При малейшей опасности апостолы сбегут в Тасманийский анклав, активируют троян, возьмут КолИн под контроль и ограничат его власть над миром.