Корвин повторно проверил местонахождение владельца дома-крепости. Всё там же, на другом конце мира, с места не сдвинулся. Но кто-то же запустил наглого дроида? Кто прячется за забором?

Он мог без труда определить местоположение любого из тридцати с лишним миллиардов обитателей Гедонизма. Но обратная задача: выяснить, кто из них находится в области с заданными координатами, — оказалась нетривиальной. Корвин потратил час на составление запроса. И даже после оптимизации, — проверять ID-трекер людей, чей крайний импульс зафиксирован на территории дистрикта Эсперанс, — расчётное время выполнения составляло восемь часов. И нет гарантии, что от этого будет польза. Но ничего другого Антон пока придумать не мог.

Ближе к полудню позвонила Лада, поинтересовалась, куда исчез любимый, и сообщила, что ждать его возвращения не будет и отправляется на пленэр. Антону хотелось отговорить её, убедить не выходить из квартиры. Но это прозвучало бы глупо.

Не прошло и получаса после звонка Лады, как обработчик запроса выдал первый результат: на территории дома-крепости находится некий Бартоломей Кукиш. Корвин тут же взял его в оборот. Хоть за типом этим нарушений не числилось, тела он менял реже, чем имена, называя себя весьма экзотично. Что было полезно для поиска в общем информатории. За последний год Антон ничего интересного не нашёл, но в архиве трёхсотлетней давности наткнулся на забавную тяжбу двух Джако Бодичели, — предыдущее имя Кукиша. Оба писали боди-матрицы под заказ, и первый обвинял второго в подрыве репутации, требуя изменить официальное имя. Тяжба тянулась долго, в конце концов мировой судья признал нарушение. Корвин не поленился, поискал в полицейской базе. Ни за одним человеком, носившим имя Джако Бодичели, подобного нарушения не числилось.

Антон ещё размышлял, как объяснить несоответствие, когда обработчик запроса выдал следующее имя. Корвин прочёл и чуть не подпрыгнул. Джон Смит! Тот самый Джон Смит, который согласно стандартному поиску по ID находится на противоположном краю города. Кто-то влез в полицейскую сеть, вмешался в алгоритмы её работы, — другого объяснения Корвин придумать не мог. Это было настоящим преступлением, не какое-то там убийство! Преступлением, доложить о котором следовало немедленно.

Глория Торн, глава полиции дистрикта, ответила на вызов тотчас, словно ждала его. Хоть доклад получился сумбурным, выслушала внимательно, не перебивая. Под конец успокоившись и осмелев, Корвин предложил:

— Прошу разрешения войти в обиталище Джона Смита и произвести осмотр. Это нужно сделать безотлагательно! — Вспомнив о дроиде, добавил: — Мне необходима опергруппа для поддержки.

Начальница кивнула.

— Да, безотлагательно. Выходи на транспортную площадку.

Слегка ошарашенный таким быстрым согласием, Антом едва не бегом бросился выполнять распоряжение. Спохватился, вернулся, забрал планшет, снова побежал.

Глория Торн ждала его у глайдера. Только это была не служебная машина с вместительным салоном-кузовом и сигнальными огнями, раскрашенная в цвета полиции, а двуместная малютка для личного пользования. Корвин недоумённо огляделся.

— А опергруппа…

— Собираешься брать жилой дом штурмом? Залезай, поехали.

Антону не часто доводилось общаться с ней лицом к лицу, а наедине, в тесной кабине — и вовсе впервые оказался. Ощущал он себя неуютно рядом с её подчёркнуто сильным и агрессивным, не по-женски крупным телом. Куда там его профдопечатки в сравнении с функциональностью начальницы! Глайдер она взяла исключительно ради пассажира. Глория Торн могла обойтись собственными крыльями, сейчас компактно сложенными за спиной.

Машина пронеслась сквозь вертикальный канал, пронизывающий ярусы города, вырвалась под открытое небо, продолжая набирать высоту. Внизу остались крыши Гедонизма, неторопливые грузовики, следующие по выделенным воздушным коридорам, стада дирижаблей, машущих лопастями ветровых энергостанций. Выше них теперь были разве что облака. Но не собирается же Торн взлететь туда?!

Разумеется, до облаков глайдер не полетел, остановил подъём, лёг на курс. Послеполуденное солнце светило со стороны пассажирского кресла, а прямо перед ними за кромкой крыш появился омывающий Гедонизм океан.

— Мы не туда летим! — спохватился Антон. — Обиталище подозреваемого на северо-запад от управления!

— «Подозреваемый», надо же, — начальница ухмыльнулась.

Корвин внезапно осознал, что если откажет двигатель и глайдер упадёт с такой высоты, то ему не спастись. Зато спутнице его ничего не грозит, — достаточно выскочить из машины. И словно подтверждая страхи, запищал планшет. Обработчик запроса выдал следующее имя: «Глория Торн». Антон взглянул на него и даже не удивился.

— Что там? — спросила начальница.

Протянула руку, бесцеремонно отобрала планшет. Лицо её изменилось.

— Как ты получил эту информацию?! — гаркнула.

Пытаться соврать показалось бессмысленным. Корвин выложил всё о запросе по координатам дома-крепости. Удивления на лице Глории Торн его слова не убавили.

— Поиск без индексов? Как ты додумался? Откуда ты вообще взялся? Ты кто?

Вопрос вроде бы простой, но Корвин знал, что ответить на него не сможет. Даже под угрозой быть выброшенным из кабины.

Отвечать не пришлось, у начальницы ожил коммуникатор.

— Стоп! План меняется! — рявкнули оттуда. На Глорию Торн рявкнули?! — Тащи его сюда!

— Хорошо, Отто, я поняла.

Глайдер сделал такой вираж, что у Антона дух перехватило. Понёсся, снижаясь, на северо-восток.

О том, что они прибыли в обиталище подозреваемого, Корвин догадался, когда машина остановилась и плавно пошла вниз. Потому что сада с валяющимися в нём мёртвыми телами за шестиметровой стеной не было. Ничего не было, кроме плоской крыши, покрытой солнечными батареями.

Глайдер опустился на небольшую парковку. Их ждали. Мужчина стандартной внешности, коротко стриженный, в простой бежевой тунике и таких же неприметных сандалиях. Встретишь такого — через час вспомнить не сможешь.

— Выходи, — приказала Торн.

Корвин подчинился. Встречающий уже был рядом. Обвёл внимательным взглядом, заговорил. Голос его тоже был заурядным. В отличие от слов:

— Ну здравствуй, Антон Корвин. Не думал, что встречу тебя снова. Имя Джон Смит тебе, конечно, ничего не говорит. А Отто Шабен? Хоть что-то о своей жизни ты помнишь? О реальной жизни?

Антон угрюмо покачал головой. Он мог бы сказать, что помнит прочитанные невесть когда истории о Шерлоке Холмсе. В том числе истории о профессоре Мориарти, оживший аналог которого стоит сейчас перед ним. Но разве это важно?

— Очень плохо, что ты ничего не помнишь, — резюмировал Отто Шабен. — Но гораздо хуже, что ты вообще попал в Гедонизм.

4. ЧЕЛОВЕК, ВЗЛОМАВШИЙ МАГЕЛЛАНОВО ОБЛАКО

5832 год эры Гедонизма

Нет ничего интереснее игры с информацией. Из цифровых пазлов и квантовых кубиков собирать нечто, способное менять реальность. Бартоломей Кукиш понял это задолго до того, как стать «Бартоломеем». В древние времена его посчитали бы хакером, информационным преступником. Но в Гедонизме нет законов, обитатели города-мира развлекаются кто как может и хочет, система лишь следит, чтобы развлечения одних не заходили за грань, где они создают неудобства другим. Зайти за грань дозволенного так заманчиво!

Бартоломей придумывал разные игры с информацией. Он присваивал себе чужие имена, заводил сетевую дружбу под чужой личиной. Дальше — больше: копировал созданные боди-мастерами матрицы, выдавая их за оригиналы, а то и «дорабатывал» сами оригиналы без ведома их творцов. Весело! Но это были игры с людьми, Гедонизм оставался третейским судьёй, время от времени щёлкающим шалуна по носу, отбирающим игрушки, в наказание лишающим положенных благ. Бартоломей хотел большего. Ради этого он «образумился», долгих сорок лет вёл жизнь среднестатистического обывателя, не нарушающего правила — копил блага. А когда накопил достаточно, возжелал выделенный канал подключения к информаторию.