— Две.
Двое живых? Из полутора десятков человек?!
Экран нехотя осветился. В рубке у Брехта стоял густой сумрак, лишь отсветы от пульта управления ложились на две фигуры, заключённые в громоздкие объятия системы противоперегрузки. Над верхним краем дыхательных масок блестели глаза.
Брехт с пилотом подняли открытую правую ладонь. Дим-Палыч с Лёшей приветствовали их так же, а Шайтан, Барс и я отсалютовали, как положено салютовать старшим по званию.
— Где ты оставил людей? — спросил Дим-Палыч.
— Следом идут.
Как просто: Брехт перевёл группу на катер, и разведчики двинулись обычным порядком, без смертоубийства с «объектами» на прицепе. Я прикинул, на каком расстоянии они держатся, чтобы катер не мотало в кильватерном следе. По-хорошему, между ними и кораблём должно быть не меньше часа пути: в этом случае возмущения в несущем потоке успевают улечься. Впрочем, группа наверняка прижимается к родному кораблю как можно ближе. Мало ли что случится с командиром и старшим пилотом в такой костотряске; экипаж должен иметь возможность быстро вернуться на борт.
— Чем помочь?
Брехт посидел, глядя на нас с экрана, размышляя. Кроме блеска глаз над краем маски, в сумраке ничего было не различить — ни чёрных подглазий, ни залитых кровью белков. Наконец чужой командир принял решение.
— Отдай мне волчонка. Младшего даммианыша.
— Тебе нужен сменщик?
— Лучше два. Но двух я не прошу… по скромности своей. — Кажется, Брехт улыбнулся.
— Понял. Будут тебе пилоты, жди.
Честно: я знал, что курсант в подпространстве даст мне сто очков вперёд. И не рассчитывал, что вторым сменщиком Дим-Палыч отправит к Брехту меня. Ну, почти не надеялся.
На «Теймаре» три пилота экстракласса: наш командир, Лёша и Медведь. Находясь в космосе, старший пилот борт корабля не покидает, командир — только в экстренных случаях, а его заместитель по безопасности может куда-нибудь и отправиться. Поэтому Дим-Палыч послал на «Атуэль» моего волчонка и Медведя.
Но доставил их туда на катере всё-таки я…
.
Я торопился домой из танцклуба. Погода не баловала: с ночного неба сочилась холодная морось, налетавшие порывы ветра бросали её в лицо, как пощёчины. Квартал для бессемейных планеторазведчиков был тих и безлюден, светящиеся окна разбросаны далеко друг от друга. Разведчики на заданиях либо развлекаются; мало кто по своим углам сидит.
Мой дом стоял грустный, как будто озябший. У Шайтана было темно, а двое наших соседей из другой группы усвистали в отпуск, и у них окна были закрыты ставнями.
Отпустив такси-беспилотник, я шагал по дорожке, обсаженной кусточками с листвой цвета плавленой меди. В свете фонаря кусточки мокро блестели, с листьев падали капли, хрустально вспыхивали на лету. Наверху шуршали ветки местных пальм, осыпали меня дождём: вода скапливалась в резных листьях и, казалось, нарочно поджидала запоздалого путника, чтобы пролиться на голову. Бр-р.
Сработал датчик движения, и над моим крыльцом загорелся светильник. Я сбился с шага. На крыльце сидел человек — прижавшись спиной к запертой двери, обхватив поднятые к груди колени. Вода стекала по его непромокаемой одежде и по прилипшим ко лбу волосам.
— Привет, командир, — сказал он, вставая. — Я уж думал: до утра не вернёшься.
— Джан Хелла! — обрадовался я. — Чудак. Предупредить не мог?
Спустя несколько минут мы устроились с кружками горячего глинтвейна в моей скромной гостиной и он выложил на стол прозрачную коробочку; на первый взгляд, в ней были три жука — длинные, жёлто-зелёные, с кривыми рогами.
— Даммианский сувенир, — пояснил мой бывший волчонок. — Из сада Чернорижских. Дома вашего не осталось, а в саду уцелели пара яблонь и орешник.
Это не жуки, а орехи, рассмотрел я. Их кривые «рога» — выросты на скорлупе, вроде изогнутых шипов. Я поднял крышку. Изнутри полился удивительный свежий дух, заглушивший пряный аромат глинтвейна. Орехи из сада, где в детстве играл мой погибший отец, — немалая ценность.
— Спасибо, братишка. Вот уж угодил так угодил!
Он отхлебнул глинтвейна и поставил кружку на стол, сцепил пальцы вокруг её горячих боков.
— Командир, я к тебе за советом. У меня выпуск на носу. Присягу будем принимать.
— Это же здóрово.
— Я не хочу, — признался он с поразившей меня безнадёжностью. — Не хочу служить, понимаешь? Быть винтиком, разменной монетой… фишкой в чужой игре. Спасать чью-то карьеру. Погибать ради чужих амбиций.
— Не дури, — сказал я внушительно. — Тебя ждёт блестящее будущее. Станешь командиром астроматки… командующим эскадрой. Будешь воевать с арабеллянами. Парад победы принимать.
— Подсчитывать неоправданные смерти, непоправимые ошибки… преступления… Ты ведь и сам не пошёл в военные пилоты.
— Я в пятнадцать лет решил, что стану планеторазведчиком. А ты в двадцать не знаешь, чего хочешь. — Я остро пожалел, что Шайтан не у себя, в соседних апартаментах, а невесть где. Вот кто нашёл бы нужные слова. — Джан Хелла, что стряслось? С девушкой поссорился?
— Нет.
— С отчимом разругался?
— Да нет же.
— Тогда что ты взбрыкнул? Нашёл время! Перед самой присягой…
— Я после «Теймара» много думал. — Он опустил голову; шевелюра блеснула на макушке медовым золотом. — Командир, дай совет.
— Даю: ты — не только военный пилот. Ты можешь быть тайным агентом или сотрудником службы безопасности.
— Я бы на гражданку пошёл, — произнёс он тоскливо. — Но я столько умею, а там это не надо. Всю жизнь вхолостую работать — противно. Дай хороший совет.
— Ты уже сам всё решил. Во флоте служить не хочу, на гражданке с души воротит. Что остаётся — свою фирму открыть? Открывай. Охранное агентство.
Он крепче сжал в пальцах кружку с остывающим глинтвейном. Поднял упрямые глаза. И попросил, как будто ещё не всё было сказано:
— Командир, пожалуйста. Дай совет.
До меня дошло: не совета он просит, а помощи. А это совсем другой коленкор.
.
Вылет на задание — дело привычное и простое. Медосмотр, инструктаж, поездка через космодром к стартовой площадке и пробежка вверх по трапу — в любую погоду, в дождь, ветер или снежную вьюгу. Отправляясь на задание, разведчики лифтом не пользуются. При возвращении — да, можно, если группа вымоталась и на ногах не стоит. А при старте — только по трапу; так принято.
Вот и мы помчались — с гулом и топотом, со смехом и шутками. Синело ясное небо, на космодроме планеторазведки стояли с полдесятка кораблей, а из-за горизонта выплывало роскошное солнце, одаривало мир утренним спокойным сиянием.
Блеснув отражённым солнечным светом, нас обогнала кабина лифта. Что за напасть? Кого принесло — начальство, «спецов» или неожиданную инспекцию?
Кто бы к нам ни пожаловал, он не имел доступа на борт и ожидал на верхней площадке трапа. Первым туда взмыл Медведь с одним из бойцов; раздались невнятные восклицания. Затем на площадку взбежали Дим-Палыч и Лёша; стало тихо, только слышался топот остальных разведчиков. И наконец…
— Господин капитан третьего ранга, младший лейтенант Айвер Джан Хелла Рик Олли в ваше распоряжение прибыл!
На площадке радостно заорали.
Это я поспособствовал зачислению волчонка в группу — договорился с Медведем и Дим-Палычем, что они не будут возражать против дополнительного сотрудника службы безопасности, и убедил начальника планеторазведки, что без Айвера Джана Хеллы нам не выжить. Дракон держался мнения, что эскадрилья боевого охранения была бы надёжней, только где её взять? Пришлось усилить команду Медведя военным пилотом, шпионом, связистом и мастером на все руки. Замечательно всё сложилось.
Группа ввалилась на борт; поднялся гвалт и весёлая кутерьма. Невысокий, тонкий парнишка стоял возле здоровенного Медведя и оттого казался ещё тоньше и моложе. Вид у него был слегка ошалелый.
— Во-первых, тебе придётся разучить вальс планеторазведки, — со вкусом объяснял ему Кыш.
— Во-вторых, нужно годное прозвище, — рассуждал старший техник Ивушка. — «Айвер Джан Хелла Рик» нам ни в жизнь не запомнить.
