— Ну, Дим… Ну, право же… Тебя научить каким-то особым словам?
Командир засмеялся и встал на ноги.
— Пойдём, «ранéная волчонка»; по тебе медкапсула плачет. Сергей, а ты иди в рубку. Пригляди там, раз ты — самый здоровый.
Боги планеторазведки! Как я гордился — и как был ему благодарен за доверие…
…Ничего нового мы от пленного галлуня не узнали. Наш ксенопсихолог не стал проводить жёсткий допрос, а доверительной беседы не получилось. Шайтан сказал: доброхоту стыдно за проваленную операцию, и ему проще скончаться, чем отвечать на вопросы. Нам же куда выгоднее отпустить пленника с миром, чем замучить его и нарваться на дипломатический скандал. Так и поступили. Командир галлуней — угрюмый чёрный шар — вернулся к себе на борт, и под прицелом орудий хатти-катт пиратский корабль отвалил от «Теймара». Блокировку наших двигателей и боевых систем галлуни сняли в последнюю очередь, когда отошли на изрядное расстояние.
Затем доброхот вызвал на связь нашего ксенопсихолога. На экране картинка не появилась, но голос звучал ясно, почти без скрипа.
— Ранéная волчонка, благодарю. Приношу благодарность. Спасибо. Галлун будет помнить, не забудет, не упустит из виду твоё милосердие, великодушие, благородство. Мы знали: Земла лжива, неискренна, нечестна. Мы немного, каплю, чуток ошибались, заблуждались, давали маху. Мы рады, довольны, удовлетворены. Ранéная волчонка, берегись, будь осторожна, остерегайся врага, противника, недруга. Будет жалко, обидно, досадно, если тебя убьют, укокошат, прикончат.
На этом галлунь прервал связь — и ушёл в подпространство. А мы остались в обычном космосе, задаваясь вопросом, каких недругов остерегаться. Ничего дельного на ум не пришло.
Хатти-катт предложили Шайтану перейти на борт их летающей крепости: уж там-то никакой вражина не достанет. Шайтан поблагодарил союзников и отказался. Ещё бы! С точки зрения хатти-катт, сбежавший от врага воин стократ хуже мёртвого листа. Они были готовы укрыть нашего ксенопсихолога от опасности, но презирали бы его бесконечно. Мой друг не собирался этого допускать.
Он вообще считал, что в космосе ему ничто не грозит. В отличие от Новой Земли-2 — гнезда истинных недоброжелателей, чьё покушение едва не увенчалось успехом. Я с тревогой задумывался о том, что будет, когда мы вернёмся домой.
Возвращаться не торопились. Барс заявил, что на борту два тяжёлых пациента (наш ксенопсихолог и боец, которому у пиратов досталось больше других) и нырять в подпространство невозможно. Поэтому «Теймар» висел у перекрестья несущих потоков, откуда не так давно мы сами вынырнули — и куда ушёл Герман Брехт, которого начальник планеторазведки отрядил к «нашему» астероиду. Туда же вскоре ушла летающая крепость хатти-катт: рассудив, что их опека нам больше не нужна, союзники откланялись.
Соседство с космической трассой смущало, и Медведь отправил вниз разведзонды. По крайней мере, они сообщат о подходе к перекрестью чужого транспорта. Так и случилось.
На борту «Теймара» была условная ночь, и все, кроме дежурного в рубке, спали, когда раздался сигнал боевой тревоги. Выметнувшись из каюты, я помчал в рубку. В свете мигающих красных огней успел увидеть, как разбегаются наши разведчики: Дим-Палыч и Лёша неслись к переходу на первую палубу; старший боец ринулся мне навстречу — в запасную рубку управления, Гёз мчал к ангару с катером, остальные тоже бежали на свои места согласно боевому расписанию. Шайтана с Барсом я не видел, но знал: они торопятся из медотсека в основную рубку; во время боя ксенопсихологу с врачом положено быть у командира под рукой.
Мой волчонок выскочил из отведённой ему каюты и кинулся за мной следом, но Медведь на бегу приказал:
— Курсант Олли — со мной!
Правильно: военный пилот в запасной рубке лишним не будет. Наверняка он обучен воевать лучше нас всех, вместе взятых.
— Зонды сообщают, — заговорил по громкой связи дежурный, — внизу — крауш-иль-ив. Два объекта.
Более точные сведения подпространственные зонды сообщить не могли.
Нас готовятся атаковать военные корабли исчезнувшей цивилизации? Чепуха. Скорее, галлуни двинули против «Теймара» старый хлам — доставшиеся им «в наследство» артефакты. Хлам хламом, а как два «объекта» вынырнут наверх и дадут залп — мало не покажется…
— Не стрелять! — взревела громкая связь; я узнал рык Шайтана.
Командир с Лёшей успели в рубку раньше меня; их каюты к рубке ближе. Примчавшись, я кинулся к командирскому креслу, встал за спиной у ДимПалыча. Что говорит система обнаружения?
Первыми наверх выскочили два чужих разведзонда. Дублируя друг друга, передали пакет информации: «Земля, ”Атуэль”; следую с ценным грузом», а затем открытым текстом: «Не стреляйте в планеторазведку».
«Атуэль» — корабль Германа Брехта.
— Не стрелять! — В рубку ворвался Шайтан. — Это Брехт!
Он тяжело дышал; восстановиться после луизианской лихорадки мой друг не успел, и пробежка от медотсека к рубке управления далась ему нелегко. Шайтан упал в своё кресло по правую руку от командира. Следом за ним влетел Барс, плюхнулся в «гостевое» кресло, которое находится далеко от пульта. Место старшего бойца не занимают, даже если Медведя в рубке нет.
Командир отменил боевую готовность на борту.
— Дим-Палыч, давай Шайтана вместо зондов использовать, — предложил Лёша. — Ген! Вот скажи: как ты узнал, что там — Брехт?
— Сказано было: внизу — крауш-ильив. Только Брехт способен забрать с астероида два «объекта» и переть их домой на прицепе.
Из подпространства вынырнул «Атуэль» — той же серии, что «Теймар», обычный корабль-планеторазведчик. Фотоумножители дали чёткое изображение на экране.
Я соврал: «Атуэль» не вынырнул — он неловко вывалился. Причём вывалился не один: Брехт и впрямь тащил за собой два «объекта» крауш-иль-ив. «Объекты» были здоровенные и не поместились в корабль. Один из них походил на искусственную плиту правильной формы и мог быть фрагментом стартовой площадки. Второй напоминал погнутое дырявое корыто — или же ангар, изрядно побитый жизнью.
Я внутренне содрогнулся. И вот это Брехт волок через подпространство? Да как не угробился?! В несущем потоке с его ловушками любая приблуда — лишняя трудность пилотам, а уж такая прицепа — вообще смерть. Шайтан прав: только Брехт может эдакое учудить.
— «Теймар» — «Атуэлю», — проговорил Дим-Палыч. — Отойдите от «креста» на безопасное расстояние. Я иду к вам. Поехали, — велел он Лёше и объявил по громкой связи: — Мы идём к «Атуэлю»; у него сложности.
«Теймар» тронулся с места — тихо, едва ощутимо. Это нам внутри казалось: плавно, неощутимо. На самом же деле корабль планеторазведки может срываться так, что лишь система гравикомпенсации позволяет людям не убиться. А в подпространстве бывает, что и она не спасёт. Особенно когда пилот лихачит, как наш блистательный Брехт.
— Он это сделал для нас, — промолвил Шайтан, наблюдая на экране «Атуэль» и две штуковины рядом.
— Земле позарез нужны дурные «объекты»? — осведомился ксенобиолог с прорвавшимся возмущением. — По-моему, здоровые разведчики нужнее.
— Брехт старался для нас с тобой. Он забрал с астероида артефакты, чтобы пустую каменюку отдали галлуням.
— Дальсвязь никто не отменял. Брехт не может не знать, что мы на свободе, — возразил Барс. — А он груз тащит и тащит. Ты представляешь, что с людьми творится?
— Такой груз не бросишь, — вступился за чужого командира Шайтан. — Краушиль-ивские артефакты вмиг приберут. Знаешь, сколько до них охотников найдётся?
— Я не знаю, сколько у него смертей на борту! — отрезал ксенобиолог.
— Скоро выясним, — вмешался ДимПалыч.
Барс неожиданно успокоился. Что-то в словах командира он услышал такое, что я пропустил.
Мы были в ста семидесяти километрах от цели, когда в рубке раздался незнакомый, глухой голос:
— «Атуэль» — «Теймару»: мы вас видим и слышим.
Экран ближней связи ничего не показывал.
— Герман! — Ума не приложу, как ДимПалыч узнал своего приятеля. — Сколько у тебя живых душ?
