Я поглядел на Шайтана. Что говорить?

— Да ладно, рассказывай, — улыбнулся он безмятежно, продолжая качаться. — Зачем мы летели?

Он не мог подсказать открытым текстом; я поспешно соображал. Куда и зачем мы летели? Исследовать астероид. Который не мог быть секретным оружием галлуней… или мог? Неспроста же они его потребовали в качестве выкупа за «Теймар». Вероятно, заранее знали, что на том астероиде обнаружится.

— У вас есть артефакты исчезнувшей цивилизации, которую мы называем крауш-иль-ив, — сказал я пленнику. — Вы рассчитываете с их помощью подчинить себе Землю.

Звёзды ослепительно вспыхнули, затем галлунь погас, превратившись в сгусток глухой черноты. Нога уныло повисла, «ступня» скукожилась.

— Смысла нет отрицать очевидное. Отвергать несомненное. Отклонять бесспорное. Ты права, ранéная волчонка. Арты-факты вáжны. Значимы. Значительны. Крашильив их завещали… отписали… отказали…

— Оставили в наследство, — подсказал я, не удержавшись.

— …Галлуну, — закончил доброхот.

— Каким образом? — осведомился Дим-Палыч. — Крауш-иль-ив исчезли задолго до того, как ваша раса стала разумной.

— На Галлуне был… нахóдился… обрéтался их форпост… оплот… плацдарм. — Доброхот запинался, однако упрямо скрипел, подбирая синонимы. — Нам осталась в наследство… наследие… напóслед крепóст. С техникóй и оружием… средствáми и орудием…

— С транспортом и вооружением, — снова помог я.

— Спасибó, вторая волчонка. Благодáрю. Благó-дарствýю. Капитана, прости… извини… не держи зла. — Галлунь заговорил внушительно и чётко. — Мы хотим предупредить, предостеречь, остеречь Землý. Нас — доброжелателей, благожелателей, доброхотов мало. Наши голоса тихи, беззвучны, безмолвны. Землá их не слышит, не чует, не пóймет. Землá уяснит только смерть. Гибель. Крах. Надо убить, чтобы волчонки постигли, познали…

Он не закончил перечисление. Распрямившись, Шайтан обеими ногами ударил по телу нашего пленника. Раздалось громкое чмоканье, доброхот вздрогнул, но с места не сдвинулся. Зашипел с присвистом, засиял звёздами и стал надувать «ступню». Шайтан взмыл с палубы с криком:

— Дим, назад!

Дим-Палыч отпрыгнул. Остальные разведчики тоже вскочили, заслонили командира.

Мой друг подступил к доброхоту вплотную — и вдруг принялся выбивать на нём стремительную дробь. По коридору звон пошёл.

— Ранéная волчонка, отвяжись! — заскрежетал галлунь. — Отцепись! Отлипни! Надо спасать Землý! Избавлять от угрозы…

Наш ксенопсихолог усердствовал. Казалось: из-под рук искры летят, но это сияли четырёхлучевые звёзды, и их свет вырывался из-под ладоней.

— Назад! — повторил Шайтан.

Дим-Палыч отступил на пару шагов, и следом подались прикрывавшие его ребята. А я остался. Мало ли какая помощь понадобится.

Шайтан взорвался таким лаем и хохотом — меня аж подбросило. Чёртов галлунь не оставил мысль убить ДимПалыча ради спасения Земли. Впрочем, разделайся он хоть со всем экипажем «Теймара», это не повлияет на позицию высокого руководства. Слова одинокого энтузиаста-убийцы едва ли будут иметь большой вес…

Я вслушался в дробь, которую выбивал на галлуне Шайтан, поймал ритм и присоединился. Мой друг энергично кивнул — дал добро — и убрал руки, чтобы самому не тратить зря силы. Пленник был неподатливый, жёсткий и звенел под моими ладонями.

Шайтан выдыхался. Его хохот и лай становились тише, а сам Шайтан едва держался на ногах. Нет: на упрямстве своём он держался и на чувстве долга. Я барабанил, стараясь собственным рвением восполнить стихающий лай.

Галлунь сдался первым. Заскрипел:

— Волчонки, хватит. Остановись. Уймись. Утихни обе.

— Хорош, — сказал Шайтан и привалился к переборке, чуть живой.

Я подхватил его. Пленник втянул ногу, впитал «ступню» и неподвижно лежал, перегородив коридор. Защитный костюм казался измазанным пеплом — всё, что осталось от недавнего сияния звёзд.

Дим-Палыч вернулся, стал рядом с галлунем.

— Кто ты?

Доброхот не ответил. Командир включил свой лингводешифратор и снова спросил:

— Кто ты?

Дешифратор залаял. Галлунь тявкнул в ответ.

— Зверёныш, — перевёл дешифратор.

— Волчонок, — поправил Шайтан.

— Ты — молодой? — продолжал командир. — Младший по званию?

Галлунь тявкнул — жалобно, с подвыванием.

— Слушаюсь, мой господин, — изрёк дешифратор.

— Да, командир, — опять исправил наш ксенопсихолог.

Так и пошло: Дим-Палыч задавал вопрос, пленник тоненько взлаивал, дешифратор нёс вздор, Шайтан исправлял ответ.

— Почему ты хочешь помочь Земле?

— Я мечтаю о совершенстве.

— Так правильно.

— Откуда известно про артефакты, за которыми летел «Теймар»?

— И не подумаю.

— Это все знают.

Удерживая Шайтана, я чувствовал, как тяжко он дышит, как ходят рёбра под одеждой и защитным костюмом. Я потянул его вниз, предлагая сесть, однако он остался на ногах. Видимо, этого требовал допрос пленника.

Дим-Палыч продолжал:

— Что будет, если я тебя верну на твой корабль?

— Будет плохо, — перевёл дешифратор.

А Шайтан смолчал, напряжённо вытянувшись, как будто всем телом ловил нечто, недоступное остальным.

— Ранéная волчонка устала, — снова заскрипел доброхот на общем языке. — Капитана, отправь двух волчонок баю-бай.

— Сейчас; побежали, — с холодной усмешкой отозвался Дим-Палыч. В серых глазах блестел лёд.

— Земляны — лжéцы! — объявил галлунь.

— Господа офицеры, — адресовался Шайтан к техникам с планетологами, — что вы уши развесили? В биокамеру его!

Разведчики подскочили от неожиданности, уставились на Дим-Палыча. Густые брови командира шевельнулись: выполняйте приказ! Техники снялись с места первыми; собственно говоря, техники в планеторазведке — одновременно бойцы и стрелки из орудий. Они вдвоём покатили галлуня к переходу на третью палубу, где среди разных технических отсеков есть камера для содержания биологических объектов. От слаженных толчков крепких рук доброхот резво катился по коридору — чёрный шар, как будто испачканный пеплом. Планетологи двинулись сопровождать и оказывать поддержку.

Шайтан со стоном осел на палубу.

— Живой? — Дим-Палыч сел перед ним на корточки.

— Почти, — слабо улыбнулся мой друг. — Дим, галлунь не умеет врать. Его визгливое тявканье несёт в себе тон лжи. Потому и дешифратор порол чушь.

— Он не волчонок?

— Он — командир корабля.

Дим-Палыч вгляделся. Видно, размышлял: не тронулся ли Шайтан умом?

— Галлунь не умеет врать, — повторил тот. — Наше счастье, что удалось дожать и он залаял по-галлуньски.

— Мы его довели барабанной дробью? — удивился я.

— Это последний штрих. Прежде я его довёл лаем и рёвом.

— Откуда ты знаешь их тайный язык?

Шайтан недоумённо моргнул.

— Тайный язык? Нет. Это была психическая атака. Которая сработала! А иначе б мы поверили всем россказням.

— Доброхот не собирался спасать Землю?

— Серый. — Мой друг оживал на глазах. — Я тебе как эксперт скажу. Ни одна раса. Никогда. По своей воле и без корысти. Не будет. Спасать. Чужаков. Никто — кроме землян… и хатти-катт.

Шайтан перевёл взгляд на терпеливо сидящего перед ним Дим-Палыча.

— Дим, половина всего, что было, — галлуньский спектакль. Я готов поверить, что захват «Теймара» задумывался как пиратская акция. Но командир галлуней кое-что добавил от себя. Он позволил группе спастись из плена и убедительно толковал про убийство. Мол, тебя надо прикончить, тогда земное руководство прозреет. И вот это

— ручаюсь! — попытка втереться в доверие. Наш галлунь — такой же разведчик. Ты побывал у него на борту — и он к нам пожаловал. Ты увидел, что тебе показали, — и он прибыл посмотреть, что да как. Иначе ты в жизни бы его не захватил.

— То есть я дурак, а он меня провёл? — усмехнулся Дим-Палыч. — Что с ним теперь делать?

— Посидит под замком, пока я отдохну. Затем побеседуем. Отправим обратно и разойдёмся.

— Как я объясню начальству, почему отпустил агента враждебных галлуней на все четыре стороны?