— Ты — галлуньский шпион? Или тайный агент адмирала Брюэля?

— Я могу связь наладить. — В карих глазах тревожно блеснули золотые искры. — Если дашь доступ.

Вот и ответ на вопрос, зачем курсант на «Теймаре»: Брюэль прислал его нам в помощь. Я полюбопытствовал:

— Почему раньше таился?

— Ты б не поверил и отказал.

И впрямь: не допустил бы я к системам «Теймара» мальчишку, который свою школу ещё не окончил и присягу не принимал. Однако слова о лучших пилотах галактики произвели впечатление.

Он занимался с четверть часа — собранный, знающий; пальцы летают по клавишам, твёрдый взгляд устремлён в экран. Чтобы не сидеть без дела, я просматривал видеоматериалы, которые ребята прислали с борта пирата, однако ничего нового не обнаружил.

Курсант восстановил громкую связь. Проверил её, вздохнув; вздох пронёсся по коридору за дверью рубки. Затем лавиной обрушились сообщения о приходивших ранее вызовах по дальсвязи. Нас добивались все подряд: Генштаб, дипломаты, спасатели, Герман Брехт. Замечательно.

— Индивидуальную связь можешь наладить?

— Попробую, — откликнулся он, не отрываясь от пульта. — Командир, на зуб что-нибудь положить бы…

Я предложил ему тоник. Кем бы он ни был, оставить его в рубке без присмотра и бежать за едой я не мог. Он принял тоник молча, поглощённый делом. И спустя минут десять сказал:

— Свяжись с врачом. Я его тоже услышу — для проверки.

— Барс? — позвал я через коммуникатор.

— Серый? — Ксенобиолог, похоже, дремал и подскочил от вызова. Голос не только звучал у меня в ухе, но и доносился из динамиков пульта управления. — Шайтан спит. Не буди его.

— Он жив? — уточнил я во внезапной тревоге.

— Пока ещё — да.

— Арсений! — Я невольно перешёл на обращение по имени, как разговаривал с нами Дим-Палыч. — Вызвать спасателей?

— Без толку. Пираты Генку не выпустят — мы под арестом.

— А представь, будто они исчезли. Что можно сделать?

— Если б я был волшебником и мог превратить галлуней в звёздный свет, — произнёс Барс с горечью, — я бы вернул на борт группу. Поставил перед Генкой и сказал: «Смотри, все живы». И он бы успокоился и начал выздоравливать. Серый, не поверишь: он даже во сне с галлунями бьётся. Стонет, клянёт их и требует вальс.

— Понял. Конец связи.

Переглянувшись, мы с курсантом хором повторили Лёшины слова из аудиозаписи:

— «Внимание: вальс».

— Ты видел какой-нибудь вальс у галлуней? — спросил он.

— Не было. Ни танцев, ни музыки. Вот что, лучший пилот галактики… Нет: лучший связист Земли. Соедини-ка меня с Дим-Палычем.

— Командир, ты очумел? Я ж не волшебник.

— Я не прошу обратить галлуней в звёздный свет. Отыщи канал связи.

— Уж лучше бы — в свет. На то есть орудия, из которых я умею стрелять.

— Джан Хелла, раскинь умом.

Он обратился к пульту, попробовал что-то сделать. Не получилось. Поразмыслил. На сей раз дело пошло: пульт радостно пищал и позвякивал, на экране, в который глядел мой пилот и связист, ползли схемы и строки данных.

— Есть! — наконец воскликнул он шёпотом.

— Ты спятил? — раздался строгий голос Дим-Палыча. — Не вздумай…

Курсант вырубил связь — даже сообразить не успел, рука сама дёрнулась.

— Извини. Он это не нам. Ох, как обидно…

— Давай ещё раз. Всё то же самое.

— Я… не помню. — Он явно соврал. — Командир, меня уже мутит с голодухи. Пойдём перекусим. У нас есть минут сорок.

— Джан Хелла! Я тебя прибью. Ты что затеял?

— Пойдём, — повторил он, глядя ясными глазами.

Я хорошо знал этот взгляд храброго волчонка, который вообразил, будто он спасает галактику; я сам не так давно был курсантом. Чего только мы не творили на симуляторах! И гробились сами, и гробили корабли. Но сейчас у меня под началом был настоящий «Теймар», и я отвечал за настоящих разведчиков.

— Если свернёшь мне шею, группе это не поможет, — заявил Айвер Джан Хелла.

Чёрт бы его побрал.

Мы явились на камбуз. Лучший пилот галактики, он же потенциальный шпион, он же самонадеянный мальчишка, собрал целую гору провизии, уселся к столу и накинулся на нехитрую снедь, уминая всё вперемешку — мясо, хлеб, сласти, свежую зелень, орехи.

— Командир, ты тоже поешь. — Он придвинул мне упаковку запечённого мяса. — Заварушка начнётся — силы понадобятся.

— Объясни свою самодеятельность, — потребовал я.

Пилот, шпион и чёртов мальчишка сверкнул золотом глаз и гневно сжал кулаки.

— Брехт дал совет — звать на помощь. А ты? И не подумал. Тебе в ум не приходит, что галлуни оседлали твоё сознание и воротят что хотят. Твоими руками!

— С чего ты взял?

Он зашипел. Потом утих и спросил, заглядывая в лицо, — недоверчиво и одновременно желая поверить тому, что я отвечу:

— Ты не помнишь? Как помогал галлуням оставить на мне послание.

Внутри что-то сжалось. После психоудара галлуней из памяти выпало полчаса. Очень может быть, что за это время я не только из рубки выбрался, но и…

— Я тебя с ними видел, — тихо произнёс пилот и шпион. — Мне хоть глаза кровью залило, но тебя я узнал.

— Ты не сказал Шайтану с Барсом. Почему?

— Не был уверен. Тогда.

— А сейчас удостоверился. Оттого что я не последовал совету Брехта?

— Верно.

Я помолчал, разминая в пальцах кусочек хлеба. Айвер Джан Хелла сидел удручённый и катал в пальцах орех.

— Что ты затеял? Это ведь тебе ДимПалыч сказал: «Ты спятил. Не вздумай». Так?

Пилот и шпион хотел мне солгать — но не смог. Нехотя сознался:

— Да, я ему отправил свой план. — И принялся объяснять: — У галлуней начнётся веселье, и они попрут к нам. В суматохе группа вернётся на «Теймар». Мы пошлём сигнал бедствия и заодно сами попробуем вырваться.

— Галлуни твои мозги выпили? Командир разведгруппы сказал: «Не вздумай». Но у тебя и мысли не возникло отменить операцию. Так чьё сознание оседлали пираты?

Он помертвел, лицо из золотистого сделалось серым.

— Ты считаешь?..

Я только рукой махнул.

— Ешь.

Он взялся за еду. Кусок в горло не лез, но Айвер Джан Хелла упорно жевал и через силу проглатывал. Я приступил к запечённому мясу. Как ни странно, даже почувствовал его вкус и запах.

Пилот и шпион поглядел на часы.

— Через двадцать две минуты начнётся.

Я промолчал. Волчат надо учить, пока не поздно. Он побледнел ещё больше.

— У меня хороший план. Он должен сработать. Я надеюсь, — добавил курсант с дрожью, наконец осознав, что не посоветовался со старшими, не поставил в известность командира корабля, не выполнил распоряжение Дим-Палыча — и что хвалёный план его, вероятно, вовсе не так хорош, как ему, главному умнику галактики, мнилось.

— Идём, — сказал я. — Мне одному, что ли, расхлёбывать?

Мы опять шагали коридорами «Теймара». Айвер Джан Хелла держался позади. Если по его милости с ребятами случится худое… Впрочем, как любой командир я отвечаю за действия своего волчонка и буду виноват с ним наравне. Придержав шаг, я вынудил его со мной поравняться, и мы пошли рядом.

— Что сказать Барсу? — спросил я.

— Будет шумно.

Я предупредил ксенобиолога, что вотвот начнётся катавасия, и посоветовал влезть в защитный костюм.

— Понял, — отозвался он кратко. Ни праздных вопросов, ни лишних слов.

А у меня накопились вопросы, и я их задал курсанту. На первый взгляд, его план по спасению группы казался неплох, но надо было продумать, где план может дать сбой и что потом с этим делать.

В рубке оставалось время поглядеть, чем я занимался в те полчаса, которые не помнил. Запись пришлось гнать в ускоренном виде, и происходящее на экране смахивало на злую карикатуру — торопливые движения напоминали прыжки и конвульсии неисправного робота. Вот меня шарахнуло психоимпульсом; лежу в кресле. Очнулся и пополз из рубки. Выбрался. Распластался на палубе. Задёргался, заметался, попытался вскочить. Снова забился, пытаясь оттолкнуть кого-то невидимого. Принялся кататься. Замер, лёжа ничком. Подскочил, схватился за лицо. Полежал, словно в обмороке. Подкинулся и снова пополз. Добрался до трапа, ведущего на вторую палубу. Рухнул вниз.