— Вы хотите сказать…
— Да. Мы были худо-бедно готовы к операции. Десяток толковых мужиков попали на борт к пиратам. Галлуни, трепещите! — Шайтан усмехнулся. — Одного не пойму: тебя-то зачем нам прислали?
— Прислали? — возмутился курсант. — Я бился как чёрт, чтоб к вам добраться!
— Опомнись. Где ты — и где стратегические задачи Генерального штаба? Адмиралу Брюэлю стоило бровью шевельнуть, и ты вместо «Теймара» угодил бы в психушку. Но нет: он тебя отправил сюда.
— Генка, ты бредишь? — осведомился Барс. — Какая, к чертям, операция Генштаба? У них, кроме «Теймара», послать некого?
Шайтан повёл плечами.
— Можно строить предположения. Например, военная разведка не справилась. Скажем, у галлуней строгий контроль на входе. Они захватывают мирный транспорт и видят: ага, половина экипажа — шпионы с заданием. Ну их к дьяволу, за таких даже выкуп просить не станем. И всё: доступа на борт к пиратам нет, информацию не добыть.
— А мы — лучшие на свете добытчики, — буркнул ксенобиолог, не убеждённый.
— Уж какие есть. В любом случае: у нас не было задания просочиться к галлуням, и они забрали экипаж. Обидно, что я здесь остался, — закончил мой друг, задыхаясь.
Я вспомнил, как мерцали красные огни на крышке его покинутой капсулы. Кто тебя пытался убить, лучший ксенопсихолог планеторазведки? За два часа до старта с Новой Земли-2. Меньше чем за час до предполётного медосмотра, когда поверхностное обследование ещё не могло выявить вирус в крови. Дружище, где ты был? И с кем?
— Приказ по «Теймару», — объявил я. — Барс: отдыхать; Шайтан: выздоравливать. — Затаскивая его в реанимацию, я поинтересовался: — Когда ты вернулся с Даммианы?
— За сутки до старта.
— А где был эти сутки? — Я уложил его в медкапсулу и начал стягивать мягкую куртку; Шайтан покорился, позволяя себя раздевать.
— Предъявил Даше Надюшку. Мол, дочь жива и здорова… И двинул с ней в Озёрный край. Показать тамошние красоты.
— И прямиком оттуда — на задание?
— Еле успел… — Он застонал, когда я неловко его приподнял.
За прошедшие часы Шайтан исхудал — смотреть страшно. Луизианская лихорадка и борьба с галлунями сожрали его до костей. На коже проступили синяки — следы моих собственных рук.
Барс опустил крышку капсулы. Тревожный салют жёлтых огней вспыхнул ярче, зажёгся новый красный огонёк, и ещё три жёлтых помаргивали, приобретая красноватый окрас.
— Где он в первый раз подхватил лихорадку? — спросил я вполголоса.
Не ответив, ксенобиолог углубился в общение с консолью капсулы. Помимо данных на консоли и световой индикации, над крышкой развернулся голографический экран. Я не врач, но было ясно: дела у Шайтана плохи. Проклятье. Зачем я позволил ему работать?
Барс, однако, ни словом меня не упрекнул. Закончив с Шайтаном, он включил экран, на котором оставлял предыдущее сообщение, и быстро вывел: «Ш выгуливал Н в дет парке на С-3. В больн увезли из космоп. Вызвал меня, ДП не знал».
Я расшифровал: наш ксенопсихолог был с дочкой на Селене-3, славящейся детскими парками. Он почувствовал себя плохо на пути домой, и из космопорта его увезла «скорая». Причём не в военный госпиталь, а в гражданскую больничку. Туда примчался Барс, и Шайтана лечили под его присмотром. Больничка поставила в известность военных медиков, но до Дим-Палыча информация не дошла. Барс и Шайтан тоже не позаботились: первая волна лихорадки миновала, до второй ещё далеко — зачем зря командира тревожить?
И оба раза у моего друга на руках была дочь. Кому выгодно, чтобы отец маленькой Надии сгинул навеки? Дашиному супругу — главе идеальной семьи, которая вдруг оказалась под угрозой? Однако Дашин муж не производил впечатления человека настолько решительного, чтобы затеять убийство. Вряд ли его ненависть достаточно сильна для такого сложного и рискованного дела…
Мы с курсантом шагали к переходу на первую палубу. Автоматическая уборка началась, маленькие роботы суетились и обиженно гудели, отмывая подсохшую кровь с палубы и переборок. В самом деле: зачем курсант на «Теймаре»? Галлуни использовали его как носитель «послания»; едва ли адмирал Брюэль мог это предвидеть. Чего ради он прислал нам мальчишку? Я бросил взгляд на сосредоточенный золотистый профиль. Айвер Джан Хелла повернул голову и встретился со мной глазами.
— Командир, можно я про Даммиану расскажу? То есть про семью Чернорижских.
— У меня от рассказов уже голова пухнет.
— Разреши, — попросил он настойчиво. — Мне больше нечем отблагодарить…
— За что? — Я удивился.
— За отношение. — Он упрямо сдвинул брови, скрывая замешательство. — У вас тут всё не как у людей. «Традиции милосердия»… Наши бы знаешь, как надо мной поглумились! За звёзды на заднице.
— Придём в рубку — там и послушаю.
По дороге я заглянул в свободную каюту и добыл для курсанта новый защитный костюм. Пригодится.
В рубке меня ожидал сюрприз: на «Теймар» поступала информация. Как будто ниоткуда — просто шла, и всё тут. Блок за блоком, файл за файлом. Видео, аудио, ещё видео… Отправив вызов начальнику планеторазведки, я кинулся смотреть, что прислали.
Коридоры и отсеки пиратского корабля — обширные, мрачные. Тёмные поверхности, свет еле сочится, будто в угасающий дождливый вечер. Глухие переборки, конструкции непонятного назначения, открытые овальные люки — лишённые ограждения, наполненные почти осязаемой тьмой. Аморфные фигуры галлуней — кривляющиеся облака с проблесками звёзд. Зал с громадными механизмами, а наверху — звезда о четырёх лучах, сияющая серебром. Галлуньская речь — бешеный лай, сквозь который едва слышен бубнёж лингводешифратора; переводчик несёт ахинею, не справляясь. И вдруг — ясный Лёшин голос: «Внимание! Вальс…» Снова галлуньский лай.
Из Генштаба ответили. Экран дальней связи вырос, развернувшись ввысь и вширь, и на меня устремил взоры цвет нашего командования: начальник планеторазведки контр-адмирал Драгховер, начальник военной разведки вице-адмирал Мах, шеф Дракона и Маха адмирал Мальборо, начальник космической разведки вице-адмирал Стенович, заместитель командующего флотом по вопросам безопасности адмирал Брюэль. И сам комфлота. Очевидно, у них шло совещание, в которое мне повезло вклиниться.
Вскочив, мы с курсантом отсалютовали. Я открыл рот, чтобы отдать рапорт по всей форме, но адмирал Мальборо остановил:
— Садитесь. Старший лейтенант, доложите обстановку.
Начальник двух разведок выглядел раздосадованным и утомлённым. На Драконе лица не было; представить невозможно, что могло его так расстроить. Мах, начальник военной разведки, был взбешён. Его огненно-рыжая шевелюра пламенела над чёрным лицом, губы кривились, сухие пальцы сжимались в кулаки. Адмирал Брюэль имел потрёпанный вид победителя, которому виктория досталась дорогой ценой. Начальник косморазведки сидел со скучающим видом, как будто происходящее никак его не касалось. А командующий флотом — грузный, тяжёлый и, как всегда, бесконечно усталый — неожиданно улыбнулся:
— Ну что, Сергей, каково «Теймаром» командовать? — Такое у него обыкновение — обращаться на «ты» и по имени. — Шаталин-то у тебя ещё жив?
— Да, господин адмирал.
— Молодец. — Он удовлетворённо кивнул. — Что слышно от Вадима?
— Я сейчас отправлю данные, которые только что пришли. — Я глянул: передача «ниоткуда» завершилась. В ушах некстати прозвучало: «Внимание! Вальс…»
— Отправляйте! — приказал взбешённый глава военной разведки. — Что вы тянете?
Вот гад. Его ведомство облажалось, моя группа делает чужую работу — а он командует. Вслух я ничего не сказал, однако Мах совсем взбеленился. Кабы не присутствие более важных начальников, я бы наслушался. Огненная шевелюра сверкнула сгустком пламени, когда главный военный разведчик нагнул голову и враждебно уставился на меня исподлобья.
Я отослал разведданные Дракону. Не Маху же отправлять и не командующему флотом.
— Получил, — сообщил начальник планеторазведки и поднял расстроенные глаза.
