Правильно, думал я. Хатти-катт вернули пленных землян только после заключения мирного договора. А нам возвращать было некого: гордые воины с Хатти-Катт-Вэй в плен не сдавались.

— Командир решил использовать последний шанс. Он хотел нырнуть под крестом и уйти вбок и назад, в малый «ловчий садок». И там отсидеться, покуда хатти не проскочит мимо. Крепость не могла сдать назад тут же. Пока хатти сообразит, где разведчики, да пока развернётся — они бы уже утекли.

Я поразился. Мне доводилось нырять с Дим-Палычем «под крестом» — под перекрестьем несущих потоков; врагу такого не пожелаешь. Но чтобы при этом уйти «вбок и назад», иными словами, рвануться навстречу пересекающему твой путь потоку и в нём пересидеть беду, — о подобном я даже не слышал.

— Командир предупредил экипаж: придётся туго. Но вслух не сказал, что именно будет. Ну, чтоб до хатти-катт не донеслось; вдруг он у себя слышит? А Славко, не будь дурак, сообразил, подхватился — и в катер. Командир ему: «А ну назад!» Но Славко же учился на ксенопсихолога. Вот и влетел на борт с безумной идеей. Командир снова: «Отставить! Не смей!» А Славко не послушал. Ушёл с «Теймара» — да и встал, поперёк потока растопырился, хатти-катт поджидает. Тот прибыл. Глядь — корабля нет, один катер. Хатти: «Сдаёшься?» А Славко, ксенопсих недоделанный, в ответ как завоет! На хатти-каттском языке. Сейчас-то известно, как разговаривать, а тогда лишь на общем балакали. Короче, он чужака ошарашил, а потом давай его стыдить. Дескать, что ж ты, великий воин, за малюткой гоняешься? У тебя вон какая большая крепость, экипаж — сотни воинов, а у нас — тринадцать человек в малой скорлупке. И мы — планеторазведка, ни с кем не воюем. Зазорно великому воину мирных разведчиков в плен брать… В таком роде плёл. Хатти-катт слушал, слушал. А потом Славкин катер пинком отбросил — да и был таков. И «Теймар» догонять не стал, усовестился.

Айвер Джан Хелла закончил рассказ. Золотые искры в глазах блистали ярче индикации на крышке его капсулы. Я не знал, верить или нет — и всему ли верить. Да и Шайтан, который давно проснулся и молча слушал курсанта, как-то так жмурился…

— Джан Хелла, не пойму: где ты приврал?

— Нигде. Честно!

— Так сказано было: Дим-Палыч погнал Славко из группы. За что?

— За невыполнение приказа. Я ж говорил…

— Я слышал. Крики «Назад!», «Отставить!» и «Не смей!» Но, по твоим словам, Славко летал с группой меньше года. В таком случае у него не было полного доступа к полётам. Он не мог покинуть «Теймар», если в рубке сидел командир, который не дал разрешения. А раз он ушёл — значит Дим-Палыч ему позволил. Давай Шайтана спросим. Я правильно рассуждаю?

— Правильно, друг мой Серый. — Наш ксенопсихолог улыбнулся. — Славко в катер помчал с воплем: «Я их остановлю! Дим-Палыч, клянусь!» Вадим не хотел его отпускать. А потом думает: чем чёрт не шутит? Всё одно пропадать. Дальше убегать мы не могли. На борту две клинические смерти… Оставалось либо всем погибнуть, либо сдаться в плен. И он молча позволил Славко уйти.

— Тогда я снова спрашиваю: за что Дим-Палыч выгнал героического бойца, который всех спас?

— Доблестного бойца уволил со службы тогдашний начальник планеторазведки, — огорошил меня Шайтан. — За невыполнение приказа командира группы. Записи сохранили только «Назад!» и «Отставить!». А старому служаке было плевать, как оно вышло на самом деле. Без приказа — ни шагу, ни чиху. Он вообще планеторазведку недолюбливал. За её память о гражданской вольнице и традиции милосердия. К счастью, царствовал недолго; его другой начальник сменил, более гибкий. А Дим тогда набегался — за Славко хлопотал. Каким-то чудом устроил его в Генштаб.

— Почему же все твердят иное? Мне Славко сам говорил: дескать, наглупил по молодости, Дим-Палыч его и выкинул.

— Это — один из мифов Генерального штаба. Поучительная история для молодняка. Чтоб неразумные волчата лучше понимали, чем кончается неподчинение.

Айвер Джан Хелла повозился под крышкой, тяжко вздохнул, затем демонстративно поскрёб в затылке.

— Надо же — традиции милосердия… Вот сказать же такое!.. А можно спросить? Как галлуни вас в плен захватили?

— Вадим отказался сдавать «Теймар», — ответил Шайтан. — Планеторазведчик не отдашь невозбранно потенциальному противнику… сомнительному союзнику. Дим сказал: «Взорву к чёртовой бабушке».

— А экипаж?

— Существуют спаскапсулы, — сухо напомнил мой друг. — Движки заблокированы, но капсулы можно катапультировать вручную. Для этого кто-то должен остаться на борту. Дим решил: людей выкинуть, здесь всё уничтожить. Потребовал разрешения у Дракона. Тот дал добро. Однако вмешался адмирал Брюэль и запретил взрывать корабль.

Айвер Джан Хелла присвистнул.

— Я ж говорил: «Теймар» нарочно галлуням скормили.

— И я говорил: пираты подавятся, — добавил Шайтан. — Одного понять не могу: отчего всё так сложно?

Мы смолкли. Даже неуёмный курсант притих, размышляя. В конце концов я пошёл взглянуть, куда запропастился Барс и не сгубила ли его вредоносная программа. Заглянул в реанимационную палату с порога, постеснявшись топать внутрь. Здесь стояли две спящие капсулы, а та, из которой выбрался Шайтан, светилась поднятой крышкой и попискивала. Я насчитал несколько зелёных огоньков, и среди богатой россыпи жёлтых огней мрачно трепетали три красных. Шайтану полагалось лежать в реанимации, а не умирать за разговорами.

Ксенобиолог сидел у стола с развёрнутым голографическим экраном.

— Барс, ты уснул?

— Что-то я притомился, — сонно вздохнул он, а сам поманил меня пальцем.

Встав у него за спиной, я увидел на экране сообщение: «Шайтану ввели препарат с вирусом л/л не позже, чем за два часа до старта». Барс оглянулся, наблюдая за мной: дошло? Я кивнул, понимая: Шайтану это знать ни к чему. Хотя бы не сейчас — когда ему и без того хуже некуда.

Барс выключил экран, напустил на себя утомлённый вид и побрёл в общую палату, покачиваясь и зевая.

— Ну, что? — в один голос спросили Шайтан и Айвер Джан Хелла.

Ксенобиолог не снизошёл до ответа. Он поднял цветущую зелёным крышку капсулы и осмотрел лицо курсанта, проверяя, не осталось ли видимых шрамов. Затем выключил оборудование и подал одежду:

— Одевайся.

Будущий военный пилот пару секунд пробыл в облаке мелькающих рукавов и штанин — и вот он уже полностью одет, обут и застёгнут по всей форме.

— Господин капитан, вы нашли?..

— Не то, что ты думаешь. У твоей программы две версии. Одна — для курсантов; в ней нет аб-со-лют-но ничего лишнего. Вторая — для инструктора; поинтереснее. — Барс обвёл нас взглядом, словно фокусник, готовый достать из шляпы пару кроликов. — Инструктор после просмотра должен проникнуться к пилоту отеческим чувством. Заботиться о нём и оберегать от ненужного риска. Всё! Больше ничего постороннего в программе нет.

— Этого не может быть, — заявил Айвер Джан Хелла.

— Не веришь — пойди взгляни сам.

— Господин капитан! — Сталь в голосе сделала бы честь не то что командиру астроматки — самому командующему флотом. — У меня нет оснований не доверять…

— Уймись, — оборвал я, и он смолк, хотя глаза метали молнии.

— Ты неопытный, наивный и честный волчонок, — мягко проговорил Шайтан. — Тебя использовали в хитроумной комбинации — как и всех нас. Ты ведь не сам забрал в голову, что однокурсники работали с вредной программой. Тебе подсказали; слабенького психоимпульса хватило. Да ещё галлуни, как назло, пожаловали в гости. Ты испугался и начал искать того, кто поможет. Меня случайно нашёл? Нет. Если по уму, ты обратился бы к военным ксенопсихологам, а не к планеторазведке.

— Я слышал о вас. Много…

— Разного, — подсказал Шайтан. — Я считаю: тебя нарочно подвели к этой мысли. Иначе не объяснить, почему ты выбрал меня.

— Ну, допустим. Но почему?..

— Потому что я знающий ксен и летаю с Вадимом. Ты рассказал о программе отложенного убийства и о галлунях. Я о них и раньше был наслышан, а тут поднял вообще все материалы, что есть. И в галлунях теперь разбираюсь не хуже других экспертов. А Вадим, чтоб ты знал, год проучился в Академии военной разведки. Он потом перешёл в планетную, но год такой учёбы даром не проходит.