— И тогда они отвязались, — закончил Шайтан за курсанта.

— «Деть, плачь», — повторил я. — Джан Хелла, им только этого и надо было. Забыл, как нас хвалили? «Хорошие дети, покорные, шёлковые».

— Серый! — рассердился Шайтан. — Из тебя тоже надо клещами вытягивать? Рассказывай.

Я поведал о встрече с четвёркой галлуней возле рубки, затем описал тех двоих, которые явились оставить «послание», и под конец рассказал про убитый экипаж из шестнадцати лашей.

— Галлуни утверждают: это не их работа. Якобы кто-то другой желал бросить на них тень.

Мой друг покачал головой.

— Это свои. Так же, как с нами. Одни говорят: «Деткáм нет вреда», а другие младшего мучают.

— Зачем?

— Вероятно, нас предупреждают: «Не ищите союза с галлунем».

Мы примолкли. Шайтан набирался сил; Барс потирал подбородок, стараясь успокоиться; курсант затих под россыпью зелёных огоньков.

— А что они сейчас делают с пленными? — спросил я, размышляя вслух.

Шайтан вскинулся.

— Даже не думай! У тебя приказ Вадима: ничего не предпринимать.

Дим-Палыч приказал не геройствовать и не вести боевых действий, но я не стал спорить. Важно другое: с галлуней станется подготовить основное «послание» у себя на борту, а здесь, на «Теймаре» — всего лишь его подкрепить. Упрямец Джан Хелла особо и не пострадал бы, покорись он сразу и взвой от первых же порезов. А наши разведчики? Как их пытают?

— Серый, — лязгнул Шайтан, — ты помнишь, к чему приводит невыполнение приказов?

— Генка, не шуми. Тебе нельзя волноваться, — вмешался Барс — добрый доктор.

— Я не…

— Ты орёшь на командира корабля.

Обезоруженный Шайтан улыбнулся.

— Серый, я ведь на тебя не орал? Я сегодня вообще не в голосе… Ребята, послушайте. Галлуни стащили кость, которой подавятся. Одним Димкой уже нетрудно поперхнуться. А с ним ещё Медведь, три бойца и все остальные. Жаль, меня там нет, — закончил он огорчённо.

— За что тебя пытались убить? — спросил я.

— Вот уж не могу сказать. Не за что. По ошибке?

Ладно, вопрос с покушением отложим на потом.

— Зачем ты встречался с адмиралом Брюэлем? И рванул на Даммиану?

Шайтан медлил, обдумывая ответ. Чтобы дать ему время, я перескочил на другое:

— Кстати. Айвер Джан Хелла, ты ведь привёз копию программы. Где она?

— В кармане кителя… была. — Из-под крышки блеснули золотые искры в карих глазах. — Командир, можно я наконец отсюда вылезу?

— Барс, можно ему наконец оттуда вылезти? — переадресовал я вопрос.

— Если господин торопыга желает ходить со шрамами на лице, пусть лезет, — отозвался ксенобиолог едко. — Останутся две белые звезды на сияющем золоте кожи.

— Да вы поэт, господин капитан, — вздохнул курсант.

К этому времени мой друг подготовился с ответом.

— В Генштабе есть дверь, которую я открываю ногой. Дверь в приёмную комфлота. А к Брюэлю попасть не так-то просто. Я понадеялся на удачу и пошёл к Славко. Думаю: подожду с ним в приёмной, мало ли кто придёт. И точно. Через пару минут заходит господин адмирал. Как бы случайно завернул. Но можете поверить: он ждал, когда я появлюсь. И пришёл со мной повидаться.

— О чём вы говорили? — не утерпел Айвер Джан Хелла.

— О жизни. О галлунях, о даммианской школе пилотов. Обо мне и нашей группе.

— Зачем адмиралу?.. — начал я, удивлённый.

— Он меня вроде бы экзаменовал на профпригодность. А я его прощупывал на предмет лояльности. Так вот: адмирал умён и совершенно безжалостен. И предан Земле до фанатизма.

Я порадовался за курсанта: его отчим — не предатель.

— Однако на Даммиану ты помчался. Зачем?

Шайтан улыбнулся. Не просто улыбнулся — расцвёл.

— Желание женщины — закон для офицера, — заявил он. — Надюшка впервые увидела настоящего даммианина. Когда мы с господином курсантом по дальсвязи общались. Писку было — ой. «Какой красивый дядя! Самый красивый на свете! Только папа Гена лучше!» — Он так удачно изобразил дочь, что мы с Барсом покатились со смеху. — Я сказал: есть целая планета, населённая такими золотыми людьми. Ну, ей загорелось! Мы и полетели смотреть на чудеса.

— Даша разрешила? — уточнил я, размышляя: уж не похитил ли Шайтан ребёнка?

— Представь себе, да. — Он ощетинился. — Со мной бывает трудно спорить.

— С тобой вообще бывает трудно, — справедливо заметил Барс. — Генка, ещё раз: ты получил официальное разрешение матери?

— Получил, — отрезал Шайтан. — Я не идиот — похищать Надьку. Чтоб мне потом суд запретил с ней встречаться.

— Нам прислали видео, как вы развлекались, — сказал я.

— Что? — Он подскочил. — Видео? Какого чёрта?!

— Видео с камер наблюдения на Даммиане. Славко прислал по моей просьбе. Я разбирался, за что тебя хотели убить.

— Разобрался?

— Нет.

Шайтан притих, тяжело дыша. Зря мы разговоры разговариваем; лучше бы он спокойно отлёживался.

— Господин капитан-лейтенант, — под крышкой медкапсулы опять вспыхнули золотые искры, — вы поинтересовались нашей школой?

— Да, господин курсант, — с преувеличенной любезностью отозвался наш ксенопсихолог. — Я самолично её посетил.

Айвер Джан Хелла наблюдал за ним из-под крышки, словно хищный зверь — из логова.

— Как вам показалась школа? Особенно мой курс?

— Очень хорошая школа. И достойный курс. Я не заметил никаких… м-м… отклонений. В меру бесшабашные, нагловатые, знающие себе цену пилоты.

— Но ты не видел их в деле, — возразил я. — Программа отложенного убийства не проявила себя при кратких встречах в коридоре.

— Не проявила, — согласился мой друг. — И я не уверен, что она существует.

— Я не солгал! — лязгнул сталью командный голос.

— Верю, — сказал Шайтан и попросил: — Серый, посмотри в его кителе. Если галлуни себе не прибрали.

Прощупав карманы, я выудил карту памяти, с которой Айвер Джан Хелла примчался на «Теймар». Стандартная кроха, без дополнительной защиты корпуса; можно было и чем получше озаботиться.

— Оно? — Я предъявил её курсанту. — Не подменили?

— С виду — нет.

Я вручил опасное сокровище Барсу.

— Глянь, что тут записано лишнее. По идее, это симулятор боя нашего пилота с чужим разведчиком. А по сути — очередной вид психооружия.

Ксенобиолог покривился.

— Серый, ты хоть понимаешь, о чём речь? Если что и было, оно самоуничтожилось.

— Следы поищи.

— Поищу. — Барс направился в реанимационную палату. — К твоему сведению, тут медотсек разведывательного корабля, а не исследовательский центр.

Он исчез, и надолго. Мы ждали. Измученный Шайтан дремал, Айвер Джан Хелла маялся под крышкой.

— Командир, — не выдержав, взмолился он, — можно я про Славко расскажу? Как его из вашей группы попёрли.

— Давай, — пожалел я курсанта. — Только в лицах не изображай — Шайтан спит.

— Я тихо, — пообещал он и с удовольствием начал: — Это было давно — когда шла война с хатти-катт. Славко первый год летал, в службе безопасности. Боец, он же пилот, он же мастер на все руки. И ещё он немного учился на ксенопсихолога. Однажды они возвращались с задания — и напоролись на хатти-катт. На большую летающую крепость. — В звонком голосе, который курсант честно старался приглушить, зазвучало благоговение. — Ты представляешь, да? Твой «Теймар» — и эта громадина.

Я представлял. Против большой летающей крепости хатти-катт у земного планеторазведчика нет ни единого шанса. И против малой — тоже.

— Хатти мог его прихлопнуть одним плевком, — продолжал Айвер Джан Хелла. — Но нет: решил брать в плен. А ваш командир пустился убегать.

— «Теймар» не может убежать от хатти-катт. Их крепость превосходит нас…

— Ну да! — подхватил курсант. — Но он не через верх побежал, а понизу запрыгал. Из потока в поток, под крестами, да петлями, да кувырком. Не всякий военный пилот так сумеет. А тут — планеторазведка.

— Второй сорт, — подсказал я не без горечи.

— Я не говорил «второй сорт». Ваш командир — пилот экстра-класса. И он неспроста надеялся обскакать хатти-катт. Рассчитывал, что хатти надоест гонка и он оставит дичь в покое. Но тот сообщил, что рассматривает действия «Теймара» как вооружённое сопротивление, поэтому возьмёт экипаж в плен, а корабль расстреляет. Все знали: слову хатти-катт можно верить. Корабль уничтожат. Однако никто не знал, каково у них в плену. В то время ещё ни один человек не вернулся.