Покрытый рябью экран дальней связи мигнул и осветился, дав ясное изображение. На меня глянул чем-то озабоченный каперанг Славко. Вряд ли Генштаб встал на уши из-за попавшего в плен «Теймара», однако там явно что-то происходило. В Генштабе постоянно кипит жизнь — такое уж это место.

— Отправляю записи с камер, — сообщил каперанг. — Шаталин пробыл на Даммиане чуть больше стандартных суток. Перед отлётом туда он встречался с адмиралом Брюэлем. По возможности: связь — каждые два часа, — напомнил Славко и попрощался.

Экран снова пошёл рябью, затем пискнуло: передача данных из Генштаба завершена.

— И после их встречи каплейта пытались убить, — пробормотал курсант.

— Я уже говорил: после — не вследствие. — На душе было нехорошо. — Пока у нас недостаточно данных, делать выводы рано.

Он мрачно кивнул; похоже, мои слова его не утешили. Я запустил видео с Даммианы. Записей было немного — всего шесть коротких отрывков. Зато каких! Из рубки захваченного корабля мы словно перенеслись в райское местечко, в замечательный отпуск.

На Даммиану наш ксенопсихолог прибыл с дочкой. Они бродили по сказочным улочкам, где дома утопали в цветах и повсюду виднелись смешные фигурки. Лазали по лестницам, вьющимся среди водопадов и радуг. Катались на тележке, которую везли мохнатые псы; дружная упряжка весело звенела бубенцами. Лакомились в кафе чем-то, на вид невыразимо вкусным. Носились со стайкой детей по газону, который взрывался фонтанчиками воды, а детишки радостно визжали. И наконец, чинно входили в здание космопорта, собираясь возвращаться на Новую Землю-2.

Надия была счастлива, Шайтан тоже. У обоих сияли глаза — одинаково яркие, сине-зелёные. Шайтан то и дело подхватывал дочь, шутливо подбрасывал в воздух и затем носил на руках, на плечах и под мышкой, а она заливалась смехом и крепко обнимала отца, льнула щекой к его щеке, и её смоляные волосы казались ещё черней рядом с его белоснежной седой шевелюрой.

Шесть отрывков закончились. Мы озадаченно переглянулись.

— Убивать не за что, — сказал я. — По крайней мере, нам этого не показали.

— Давай заново посмотрим. Особое внимание — на людей вокруг.

Стали смотреть второй раз. Окрас у даммиан оказался не одинаковый, как мне представлялось, а довольно разнообразный: одни шевелюры светлого золота, другие темнее. И кожа — то с золотистым отливом, как у моего курсанта, то смуглая, а то белая или розовая. На Даммиане полно приезжих и таких же полукровок, как я.

На нашего ксенопсихолога с дочкой откровенно любовались. Чудесная пара: красавец Шайтан и его маленькая копия — очаровательная дочурка. Порой с ними рядом мелькали кислые лица, но мало ли какие у людей бывают неприятности.

— Ни черта, — подвёл итог Айвер Джан Хелла. — Каплейт развлекался, про галлуней и думать забыл, а мы голову ломаем: за что его вздумали прикончить?

— Он дочь развлекал, а не сам забавлялся, — поправил я.

— Либо он ею воспользовался как прикрытием.

Я мысленно не согласился, но спорить не стал. Рано или поздно спрошу у самого Шайтана… если доживём. И если мы… потому что… Мысли помчались вскачь. Как получилось, что Айвер Джан Хелла обратился за помощью к нашему ксенопсихологу, а потом именно «Теймар» угодил в плен к галлуням — в тот самый день и час, когда на его борт прибыл курсант?

— Командир? Что-то не так?

Не слишком ли много он понимает для военного пилота?

— Джан Хелла, — я не потрудился скрыть досаду, — почему ты… — Я не договорил.

Система безопасности сообщила: на «Теймар» явились чужаки. Двое. Ладно, хоть не вчетвером… впрочем, может, это гораздо хуже. Нам было видно на мониторах: на сей раз похожие на людей, галлуни деловито шагали на своих коротких, прямых, как палки, негнущихся ногах. Длинные головы наклонены вперёд, нелепые ручонки отмахивают, будто в церемониальном марше, на защитных костюмах блестит россыпь звёзд.

— Что скажешь, эксперт по галлуням? — спросил я курсанта.

— Чёрт разберёт, что им надо. Обычно вдвоём-то не ходят. — Он всмотрелся в чёрные фигуры. — На дело идут. Командир, предупреди врача. Медотсек хорошо защищён?

Медотсек на планеторазведчике защищён превосходно: корпусом корабля и его вооружением. То и другое сейчас было не в счёт. А внутри… Усиленные переборки да тамбур с двойными дверями. Голыми руками не возьмёшь, но с излучателем — пара пустяков. Оружия у галлуней не было. Либо система безопасности его не распознавала. Я включил громкую связь.

— Барс? Арсений!

Тишина. Та зловещая тишина за дверью рубки, когда громкая связь не работает и ты вдруг понимаешь, что корабль целиком под властью захватчиков.

Галлуни маршировали по коридорам «Теймара», широко отмахивая своими ручонками. Шли в ногу, как на плацу: ать-два, ать-два.

— Командир! Я добегу? Морзянкой отстучу хотя бы.

Тревожный вопрос, почему «Теймар» угодил в плен к галлуням одновременно с появлением курсанта, оставался без ответа. Однако Айвер Джан Хелла присягал мне на верность…

— Беги, — сказал я, и он метнулся из рубки.

Несколько мгновений я видел его на экране: курсант со всех ног нёсся к переходу на вторую палубу. Затем что-то произошло; мне показалось — взорвался «Теймар».

Взрывы не грохнули, палуба не содрогнулась, сирена не взвыла. Лишь полыхнуло красным в глазах, что-то лопнуло в голове, и я отключился.

Очнулся в коридоре, за дверью рубки. Как выбрался туда, не помню. Встать на ноги не было сил, поэтому я двинулся вслед за курсантом ползком. Голова кружилась, в глазах плавали красные отблески недавнего пламени.

Кто это сотворил? Айвер Джан Хелла? На кой чёрт ему надо? Или галлуни? А им зачем? Или — совсем уж безумная мысль — Шайтан устроил аттракцион? Мой друг и без того едва жив. Как он пережил новую встряску? Я молился богам планеторазведки, чтобы никого не убило — ни Шайтана, ни Барса, ни курсанта, который непрост… ох как непрост. Соображал я неважно, молился невнятно и всерьёз опасался, что молитвы мои не помогут, оттого что после взрыва боги стали глуховаты.

Чем нас шарахнуло? Похоже на психоизлучение. Узнаю, когда вернусь в рубку; скоро уже на связь с Генштабом выходить… Я поглядел на часы. С момента пришествия галлуней минуло больше получаса. Столько времени провёл в несознанке? И чем занимался? Всего лишь выбирался из рубки — или делал что-то ещё, выпавшее из памяти? Ну как под контролем у чужаков не только «Теймар», но и его командир?

Приподнявшись на локтях, я вгляделся, вслушался, чутко принюхался, затем лизнул палец, мазнул им по переборке и попробовал на вкус. Ничего особенного не чувствую. Всё как обычно; система жизнеобеспечения не сбоит… Либо мне это кажется. Когда речь идёт о психооружии, сам себе верить перестаёшь.

Двинулся дальше. Где Айвер Джан Хелла? До перехода на вторую палубу рукой подать, а добежать туда перед «взрывом» курсант не успел. Галлуни забрали его к себе? Или… Я вспомнил историю экипажа из шестнадцати лашей. Внутри пробежал холодок.

Впереди валялся неопрятный ком. Что за лохмотья? Цвет знакомый — серый, тусклый… Изодранный в клочья защитный костюм планеторазведчика, вот что это такое. Затем я дополз до ботинка. Обычный ботинок военного образца, с распущенными застёжками. Вон и второй валяется, у самого трапа. Дим-Палыча, когда брали в плен нашу группу, тоже разули и раздели. Но он — командир корабля, и он был при оружии. А курсант ничего с собой не принёс, кроме записи вредоносной программы. Может, за ней-то вымогатели и явились?

Я добрался до трапа, взглянул вниз. У нижней ступени, раскинув рукава, как крылья, лежал форменный курсантский китель. Чуть дальше — рубашка. А потом ещё носки и нижнее белье. И какая-то размазанная грязь. Я мало не скатился по трапу кувырком, когда сообразил, что вижу.

По ребристому покрытию палубы тянулся подсыхающий кровавый след. Не капли, а мазки — истекающий кровью человек полз так же, как я. Вот он какое-то время лежал, и здесь натекли лужицы; а вот, похоже, катался, и тут палуба щедро измазана