Земля простит что угодно, если сочтёт политически выгодным. Возможно, проклятые галлуни в этом уверены… как и я.
Внезапно сделалось тихо. Ещё несколько мгновений гремел лай по громкой связи, затем и он смолк. Галлуни перестали колыхаться и дружно сделали полный оборот. Четыре продолговатые головы одинаково вытянулись в нашу с курсантом сторону.
— Это кто? — проскрипел на общем галактическом один из вымогателей.
Неужто они нас видят — со всей нашей хвалёной маскировкой?
Суровые губы Дим-Палыча сжались. Командир не ожидал такого поворота.
— Это волчата, — вымолвил он с заминкой. — Дети.
— Чьи дети? — надсадно проскрипел другой галлунь.
— Мои, — решительно объявил командир.
Громкая связь взорвалась рёвом и хохотом; четверо галлуней застыли, как будто внимательно вслушиваясь. Звёзды на чёрных костюмах поблекли.
— Дети — малые, — наконец проскрежетал более въедливый галлунь, поводя головой из стороны в сторону, — дескать, нет, не обманете. — Эти — большие.
Айвер Джан Хелла отключил маскировку и шагнул к командиру. Правильно: невысокий, по-мальчишески тонкий курсант рядом с рослым Дим-Палычем смотрелся подростком.
Громкая связь заходилась. Вымогатели вроде бы слушали, однако не отвечали ни гавком, ни тявком. А может, и откликались, да нам этого не было слышно.
— Эта — деть, — постановил въедливый галлунь, но не отвязался: — Вторая — деть?
Тьфу, пропасть! Я съёжился, как мог: нагнул голову, опустил плечи, втянул живот, присогнул ноги в коленях — и выключил маскировку. Галлуни молча меня обозрели.
— Деть, — изрёк въедливый.
— Деткáм и ранéным нет вреда. Она остаётся в этой корáбеле. Ранéный со врáчей — под аресту, мы уследим, — сообщил один из двух галлуней, которые до сей поры молчали. С общим галактическим языком у них у всех было не очень. — Капитана, окажи честь пройти в нашу корáбель. Твоя главная экипажа уж там. Просю! — Движением коротких ручонок галлунь показал, куда он приглашает Дим-Палыча, — к выходу с «Теймара».
Хохот и рёв унялись.
— Дим, прости: большего не смог, — вздохнула громкая связь голосом измученного Шайтана. — Они покинут «Теймар». Безопасность и жизнеобеспечение не отключат.
Так значит, это наш ксенопсихолог орал и лаял на языке, который даже лингводешифраторы не знают! Он внушал галлуням, чтобы обошлись с нами помягче, пощадили «детей» и «раненого» с врачом. Как только у него сил достало?
В медотсеке зашелестело — закрылась внутренняя дверь тамбура. Очевидно, Шайтан с Барсом сквозь внешнюю дверь слушали, что творится в коридоре, а теперь ушли.
— Спасибо, — проговорил Дим-Палыч в пространство. У командира отобрали коммуникатор, и по громкой он не мог общаться, и в медотсеке его уже не слышали. А он всё равно от души поблагодарил Шайтана.
— Просю! — повторил галлунь, который принял окончательное решение. Его нелепые ручонки, словно две стрелы, указывали в сторону перехода на первую палубу.
Льдистый взгляд Дим-Палыча обратился на меня.
— Сергей, принимаешь командование. Те двое — под арестом; за «Теймар» отвечаешь ты. Не геройствовать, боевых действий не предпринимать, Шайтана сберечь. Всё ясно?
— Просю! — Чёрные ручонки мелькнули в воздухе: галлунь намеревался подтолкнуть Дим-Палыча.
Командир отпрянул, галлунь промахнулся, сложился в поясе и так замер. Подобие человеческой фигуры начало растекаться в плоское облако, в невозможной черноте вновь ярко заблестели звёзды.
Дим-Палыч зашагал по коридору — обезоруженный, полураздетый, но с прямой спиной и уверенно развёрнутыми плечами. Непобеждённый командир пленённого экипажа; умный и опасный вожак попавшей в ловушку стаи. Галлуни вереницей устремились следом, торопливо засеменили на своих прямых, несгибающихся ногах.
Когда последняя чёрная фигура исчезла за поворотом коридора, я тоже направился к переходу на первую палубу — не к тому, куда увели Дим-Палыча, а к другому, который ближе к рубке.
— Надо же — волчата. Командирские дети! — произнёс Айвер Джан Хелла, поспевая за мной.
— Ты бы гордился, что Дим-Палыч тебя назвал своим волчонком.
— Я горжусь. И мне надо поговорить с Шай… с каплейтом Шаталиным.
«А это вряд ли», — подумал я.
Шайтан обещал, что галлуни покинут «Теймар». Добравшись до рубки, мы постояли, вслушиваясь в царящее за дверью безмолвие. Жаль, встроенный в защитный костюм сканер не позволяет обследовать пространство за переборкой — для этого нужна особая аппаратура, предназначенная для использования на космических кораблях.
Ну, была не была. Однако я не успел взяться за рукоять — дверь отворилась, и в коридор выплыла одноногая фигура, за ней — вторая, третья, четвёртая. Звёзды на костюмах блистали, и мерцали сгустки блестящей пыли на подобиях плеч. Они всюду таскаются вчетвером? Я вроде бы про это слышал… Четвёрка галлуней образует знак силы или что-то в этом роде. У них и звёзды с четырьмя лучами, тоже неспроста.
Чужаки надвигались, их головы опустились и нацелились в нашу сторону, будто огромные кулаки. Мы попятились. Распознав угрозу, включилась защита, прозрачные мягкие шлемы легли на голову, однако включать маскировку было поздно. Да и толку в ней, похоже, нет.
Громкая связь молчала. Запертому в медотсеке Шайтану неоткуда было узнать, что мы попались.
— Мы — дети командира корабля, — произнёс я на общегалакте. Лаять через переводчик не стал; вопрос о «детях» галлуни обсуждали именно на общем. — Волчата.
Чужаки сбавили ход, однако грозного вида не утратили. Айвер Джан Хелла шагнул им навстречу, шепнув:
— Делай, как я.
Мгновенным движением он сел на пятки и скорчился, мало не уткнувшись лбом в палубу возле самых ног подступивших галлуней. Чёрная ромбовидная «ступня» наползла было на его золотистую голову, но замерла и подалась назад. Я живо повторил манёвр курсанта.
Галлуни молча стояли над нами. Я буквально кожей ощущал, как они колышутся, то растекаясь облаками, то собираясь обратно. Видимо, размышляли.
— Дети, — натужно проскрипел в конце концов один из них на общем. Я не ошибся насчёт языка.
— Хорошая детя, — уточнил другой.
— Послушная детя, — поддакнул третий.
— Детя в рубку не ходи, детя баюбай, — проскрежетал последний.
Айвер Джан Хелла как сидел, скорчившись, так и опрокинулся набок. Подложил обе ладони под щёку и закрыл глаза — «уснул». Я сделал то же самое. Баюшки-баю…
— Славная детя, — скрипуче похвалили нас.
— Покорная.
— Ручная.
— Шёлковая.
А словарный запас у пиратов не так уж и скуден.
Они уплыли. Когда я приоткрыл глаза, «звездочётов» в коридоре уже не было.
С шипением, Айвер Джан Хелла встал на ноги. В шипении угадывались слова… Нечасто такие услышишь.
— Ты разбираешься в галлунях?
— Смыслю немного. — Его передёрнуло от гадливости.
— Твоё дело к Шайтану связано с галлунями?
Он промолчал. Упрямец.
Я зашёл в рубку, осмотрелся. Курсант тоже шагнул в рубку, окинул взглядом пульт управления, слепые экраны, пять кресел у пульта. Кажется, остался не слишком доволен увиденным. Мне вдруг подумалось: с таким отчимом, как у него, Айвер Джан Хелла должен сидеть в рубке управления громадной астроматки или ещё чего похлеще. Представляю, каким ему видится «Теймар». По сравнению с военными колоссами — сущее убожество.
— Командир, куда мне сесть?
Я оценил деликатность: он не плюхнулся с разгону на Лёшино место, а готов был устроиться, где скажу. Усевшись в командирское кресло, я указал курсанту место справа от себя, которое обычно занимал наш ксенопсихолог. Айвер Джан Хелла угнездился и — учёный! — сложил руки на коленях, сцепил пальцы в замок.
Дим-Палыч оставил мне командирский доступ; сделал это, когда я ещё только летел от «Гренландии», — рассчитывал на моё возвращение. В другое время я бы весь изгордился, но сейчас было не до того.
Первым делом я включил противошпионские сканеры — поглядеть, не затаился ли на борту кто чужой. Чужаков не было; галлуни убрались восвояси. Затем я погонял системы «Теймара», отыскивая следы возможного вмешательства.
