— Галлуни, — прошипел курсант. — Галлуни его захватили! — Он бросил руки на пульт — я едва успел блокировать доступ к орудиям. — Командир! Давай вдарим, чтоб от них дым пошёл…

— Уймись. Ещё мы с галлунями не воевали.

— Ты просто не знаешь! Они… — Айвер Джан Хелла заставил себя успокоиться и процедил сквозь зубы: — У меня к ним очень большой счёт.

— Свой личный счёт будешь выставлять, когда станешь комэском. И будешь посылать в бой парней — а потом объяснять командованию, почему они не вернулись.

Он присмирел.

Я вызвал «Теймар». Лёша не отозвался.

Приборы не опознавали прилепившийся к «Теймару» корабль галлуней, но глазом можно было различить черноту, которая искажала форму нашего разведчика и заслоняла звёзды. Вот же гадство какое!

Галлуни — гроза отдалённых космических трасс и головная боль руководства. Не то чтобы отпетые пираты — скорее, нахальные вымогатели. Захватив пассажирское судно или грузовой транспорт, они угоняют пленников на свой корабль, создают для них подходящую среду — атмосферу, температуру, влажность, — а затем начинают долгие нудные переговоры о «нарушениях» со стороны пленённого экипажа и об условиях выдачи нарушителей. Условия разнообразием не блещут: отдайте галлуням бесполезный астероид, передвиньте пост наблюдения, вместо космического буя поставьте другой такой же… То ли они потешаются, то ли глумятся, то ли у них есть иной, неведомый нам резон.

Переговоры заканчиваются победой бесстыжих галлуней. С другими террористами разговор короткий, а с галлунями тютькаются. Оно понятно — цивилизация у них технологически мощная, и высокое руководство мечтает заполучить галлуней в союзники. С такими «друзьями» врагов не надо. Наглые они и подлые. Скажем, на летающие крепости хаттикатт им в ум не придёт покуситься, и с могучими дарлогами вымогатели не связываются — себе дороже. Однако на кого послабее напасть — милое дело. На тех же лашей, к примеру, вовсю охотятся.

А с недавних пор и на землян повадились кидаться. Как раз по флоту приказ вышел: огонь по галлуням не открывать, сопротивления не оказывать, мирно сдаваться в плен. Из плена вас выручат, выкуп заплатят, рано или поздно Земля с Галлунем задружится, а до той поры терпите. Это надо ж так себя не уважать! С грозными хатти-катт сколько лет воевали — а тут паршивых галлуней не трожь. Унизительно, чёрт возьми.

— Они убьют Шайтана, — неожиданно сказал курсант.

— Галлуни никогда никого не…

— А Шайтана — убьют.

Ах, чтоб ему! Я двинул катер к своему кораблю.

К счастью, чёрная туша чужака не закрыла нужный порт. Основные системы «Теймара» работали, и я без помех завёл катер внутрь, в родной ангар. Побледневший Айвер Джан Хелла сидел, сцепив зубы. Честно сказать, мне тоже было неуютно.

Я поочерёдно послал вызов через коммуникатор Дим-Палычу, Лёше и Барсу; связи нет. Вероятно, галлуни забрали группу к себе на борт. А как же Шайтан? Его что — из медотсека выдернули? С луизианской-то лихорадкой…

У меня был собственный защитный костюм, и я быстро нашёл второй для курсанта. Включив маскировку, мы покинули катер, пересекли ангар и выскользнули за ворота.

Чудесная вещь — защита планеторазведчика. Мы с курсантом друг дружку отлично видели и могли без опаски переговариваться, но со стороны (коли отключены противошпионские сканеры) нас не видно и не слышно. Даже если в рубке засел захватчик-галлунь, он нас не обнаружит. А вряд ли Лёша оставил сканеры включёнными, врагу на радость. Предположительно находящийся в рубке галлунь знает, что на борт прибыл катер, и будет готов к неожиданностям, но я рассчитывал его переиграть.

На третьей палубе было тихо, никакого движения. Двумя бесплотными дýхами мы поднялись на вторую и направились к медотсеку. За спиной с шелестом опустилась аварийная переборка. Оставалось понять: известно ли в рубке, что мы успели подняться, или галлунь полагает, будто мы внизу, а он нас отрезал от основной части корабля.

Внезапно со всех сторон обрушился гулкий лай — галлунь что-то заорал по громкой связи. Я включил свой лингводешифратор, но галлунь смолк, и дешифратор не успел ничего перевести. Из-за плавного изгиба коридора донёсся новый лай, уже не такой оглушительный. Сквозь него пробился басовитый рёв переводчика: «Открыть немедленно! Открыть сейчас!» Мы побежали — невидимо и беззвучно.

Вот и они. Четверо вымогателей собрались у двери в медотсек.

С изрядной натяжкой галлуней можно считать гуманоидами. Во всяком случае, когда хотят, они принимают форму человеческого тела. Сейчас они этого не хотели. Их тела, облачённые в защитные костюмы — бесконечно чёрного цвета, но усыпанные блестящими звёздами, — колыхались и струились, будто густой дым, слегка растрёпанный ветром. Они опирались о палубу короткими прямыми ногами — у каждого по одной, — а верхняя часть тела жила своей собственной жизнью: поднималась вверх, склонялась вниз, растекалась по горизонтали, собиралась в колеблющийся столб… Чёрные, в звёздах, фигуры наводили на мысль о пьяных участниках маскарада, которые нарядились в костюмы древних звездочётов.

Маскарад был невесёлый. По крайней мере, для нас. Колыхающиеся галлуни обступили Дим-Палыча и теснили его, прижимая к двери медотсека. И лаяли. «Открыть немедленно! Сию минуту!» — ревел его дешифратор, и ему вторил мой собственный, орал в уши: «Открой сейчас же!»

Командир был безоружен и полураздет — в одних брюках и носках, без ботинок. Очевидно, его обыскали и отняли всё, что посчитали небезопасным. А лингводешифратор не забрали, и умный приборчик держался над правой ключицей, цветом сливаясь с кожей.

Остальных наших разведчиков я не увидел: их увели в плен раньше.

— Молчать! — рявкнул Дим-Палыч, и дешифратор зашёлся от лая. Удивительно, как долго можно лаять короткую команду.

Похожие на звездочётов галлуни притихли, однако продолжали колыхаться, расползаясь чёрными облаками с блёстками звёзд.

— Здесь — военный госпиталь! В нём — тяжелораненый и врач. Забрать их отсюда значит убить раненого.

Лингводешифратор свирепо гавкал; громкая связь тоже залилась лаем. Мы с курсантом подошли совсем близко, и галлуни забеспокоились. Взблескивающие серебром облака собрались в столбы на крепких ногах и приобрели отдалённое сходство с человеческими фигурами — длинное тело, вытянутая голова и нелепые короткие ручонки.

Защитный костюм планеторазведки — классная вещь. Когда включена маскировка, разведчик подобен сгустку мрачной пустоты, которая гонит прочь любого, кто оказался рядом. Если ты сам не разведчик, действие маскировки не распознаешь и невольно постараешься убраться подальше.

Ближайший к нам галлунь сдвинулся, потеснил собрата. Тела соприкоснулись, звёзды на миг ослепительно вспыхнули. Четверо галлуней разом выпустили по второй ноге и укрепились ещё надёжнее; чёрные ромбы «ступней» вросли в ребристое покрытие палубы.

Мы придвигались — потихоньку, помаленьку, чтобы не вспугнуть вымогателей. Галлуни тревожились, упирались, обретали всё большее сходство с человеком. И лаяли, как десяток осатанелых псов. Переводчики надрывались: «Прочь с дороги! Освободи проход! Лыжню!» А порой гудели рассерженным гудом, избегая крепких словечек.

Айвер Джан Хелла то ли хрюкнул, то ли икнул. Ему смешно; а я понимаю, что галлуни гораздо менее восприимчивы к нашей защите, чем я рассчитывал, и вытеснить их с «Теймара» будет не такто просто. К тому же дешифраторы не переводят лай, несущийся по громкой связи. Особый пиратский язык, который переводчик не распознаёт. Положеньице…

Курсант неловко переступил и задел маскировочным полем Дим-Палыча. Командира едва не отнесло в сторону (вместо галлуней!), однако он сообразил, в чём дело, и удержался на месте, приник спиной к двери медотсека. Отключил дешифратор и сказал:

— Сергей, уйди. Уйдите оба.

Громкая связь разразилась бешеным ором. Мы отступили на пару шагов.

Командир снова включил переводчик.

— Убить раненого равносильно объявлению войны! — чеканил он фразы.— Ваш корабль уничтожат! И больше никто! Никогда! Не получит выкуп! Убийства Земля не простит!