— Какой-нибудь техник из тех, кто проводил предполётный осмотр. — Я поразмыслил. — И был, вероятно, ещё один исполнитель. Который спровоцировал преждевременную вторую волну… Как это можно сделать?

— Мало ли способов ввести препарат. Оцарапали, укололи… Заходи. — Он открыл дверь рубки.

Когда мы вошли, старший пилот общался с пультом и одним из экранов; лицо было сосредоточенным и хмурым.

— Дим-Палыч, бойцы говорят: систему переналадил кто-то шибко умный, так что не отследить, либо Шайтан это сделал сам. Вот погляди. — Лёша указал на экран.

Всё было очевидно: последнее вмешательство в работу системы жизнеобеспечения — спустя тридцать одну минуту после того, как мой друг поднялся на борт. Использованный код доступа принадлежит ему самому.

— Значит, гипноимпульс. — Дим-Палыч не удивился. — Куда проще, чем вредителей-техников засылать.

Я стиснул зубы. Короткий импульс психоизлучателя — и человек превращается в марионетку. Он не то что собственную систему жизнеобеспечения отключит — он и корабль свой взорвёт, и целую базу, и…

— Убийство, замаскированное под случайное самоубийство, — задумчиво произнёс старший пилот и связался с Барсом. — Сень, похоже, Шайтана из «психа» недавно полоснули; попробуй найти следы.

Найдёшь их, как же. Следы психоизлучения полностью исчезают спустя двое суток, и после ни один эксперт доподлинно не выяснит, имело оно место или нет. Шайтан бы умер в каюте, а мы бы решили, что он думал скрыть недомогание и для этого выключил передачу реальных данных…

— Сергей, — заговорил командир, — «Теймар» останется здесь, а ты полетишь на «Гренландию»-четыре. Возьмёшь пассажира, за которого просил Драгховер. Алексей тебе проложит маршрут…

— Дим-Палыч! — вскинулся я. — Шайтана чуть не убили. Куда нам чужой на борту?

— Наиболее удобный и безопасный маршрут, — продолжил командир невозмутимо. — Слетаешь и доставишь это сокровище на борт в целости и сохранности.

— Заодно в пути познакомитесь и сойдётесь поближе, — добавил Лёша. — Серый, я серьёзно говорю, — Лёшина усмешка противоречила словам о серьёзности, — это очень ценный и нужный нам пассажир.

Кого Дракон нам подсудобил? Чью-то жену или дочку? Или — сердце ёкнуло — Таниту? У её родителей достанет влияния… Вздор. Никаким чудом Танита не может оказаться на богом забытой базе.

— Сергей, будь осторожен, — произнёс командир. — С этим покушением теперь не знаешь, чего ждать.

Маршрут Лёша проложил — бывалым пилотам на зависть. Всё сикось-накось. Я мог бы добраться до цели в три длинных прыжка через подпространство, но нет. Предстояло идти окольными путями, с огромной ненужной петлёй, в семь длинных прыжков и четыре коротких. Сколько бесполезной маеты!

— Не надо ворчать, — указал старший пилот, хотя я благоразумно помалкивал. — Ты выйдешь к «Гренландии» там, где никому в ум не придёт подкарауливать. Это секретная военная база, и ты к ней приближаться не станешь. Вынырнешь, доложишься, и они сами доставят пассажира.

— И будь осторожен, — повторил Дим-Палыч. — Действуй по обстоятельствам.

Я получил карт-бланш! Кажется, кто-то из волчонка превращается в космического волка, равного всем остальным?

По пути на третью палубу, где стоит в ангаре наш катер, я хотел забежать в медотсек — проведать Шайтана — и был огорошен тем, что в доступе мне отказано.

— Барс, ты чего заперся? — Отказ в доступе не я придумал, а Медведь, — через коммуникатор откликнулся ксенобиолог. — Он всему экипажу отказал.

Дверь медотсека открылась, и Барс вышел ко мне из тамбура; тамбур был освещён холодным голубоватым светом и походил на шлюзовую камеру разведкатера. Добрейший Барс был порядком расстроен.

— Когда речь идёт о «психах», самому себе верить перестаёшь, — поделился он.

— Как Шайтан?

— Лучше. Температуру я сбил, и он спит.

— А следы излучения?

— Не нашёл, но это ничего не значит. — Барс печально покачал головой. — С луизианской лихорадкой не шутят. До осложнений допрыгаться — раз плюнуть, а ты Шайтана знаешь. Он себя не бережёт ничуть.

Это я знал преотлично.

— Серый, будь осторожен, — повторил он напутствие командира.

До «Гренландии»-4 я добирался, будто экзамен на пилотирование сдавал: неспешно, аккуратно, со всеми положенными остановками и передышками, сберегая силы и здоровье. Возвращаясь из подпространства в обычный космос, я включал маскировку и висел, затаившись и внимательно поглядывая вокруг.

На базе меня заждались. Вынырнув после заключительной серии коротких прыжков, я принял заунывное:

— «Гренландия»-четыре — «Теймару». Вы меня слышите? Приём. «Гренландия»-четыре — «Теймару»…

— «Теймар»-ноль-один — «Гренландии»-четыре. Вас слышу. Приём.

«Гренландия» всполошилась:

— Что значит «ноль-один»? Почему «ноль-один»? Нам весь «Теймар» нужен.

— Весь «Теймар» не пришёл. У вас есть для меня пассажир? Готов принять на борт.

— Ой, да забирай, Бога ради, — обрадовалась «Гренландия». — Баба с возу…

Тут, видимо, кто-то кому-то дал по шее, и в эфире зазвучал другой голос:

— «Теймар»-ноль-один, оставайтесь на месте. — И для верности повторил: — Не двигайтесь.

— Понял; не двигаюсь, — подтвердил я.

— Приготовились, — торжественно объявила «Гренландия» и начала отсчёт: — Семь, шесть, пять… один. Опля!

Полыхнули обзорные экраны, и взвыла сирена. Боевая тревога! Сирена тут же смолкла, экраны пригасли, картинка на них прояснилась. Я едва поверил собственным глазам: в ста сорока метрах от меня колыхалось нечто. Катер — не катер, глайдер — не глайдер, бочка — не бочка… Какой-то невиданный транспорт, невесть откуда взявшийся в опасной близости от моего борта. Он медленно поворачивался вокруг основной оси и покачивался, будто лодка на морской волне. Я готов был голову дать на отсечение: эта штука не явилась из подпространства и не скакнула поверху. Откуда же она? Бог мой, неужели вояки освоили гипер? Это не сказки, а я угодил на испытания гиперпространственного микропрыжка? Испытания прошли успешно… не считая того, что эта штуковина едва не вмазалась в мой катер.

Вероятно, на базе предвкушали мой испуг и возмущённые вопли, но я не доставил парням удовольствия и промолчал.

«Гипер-бочка» невнятно представилась как борт номер что-то там (мне этого знать не полагалось) и запросила разрешение на пристыковку.

— Валяй, — буркнул я нелюбезно.

Прекратив колыхаться, она выпустила гофрированный рукав перехода — и тот приник к моему катеру, словно в жарком поцелуе. Я поймал себя на идиотском сравнении. Неужто я всё-таки подсознательно жду Таниту?

— «Теймар»-ноль-один, разрешите пассажиру подняться на борт.

— Без оружия, — предупредил я.

«Гипер-бочка» помолчала, затем я услышал:

— Говорит Айвер Джан Хелла Рик Олли. У меня нет оружия, только носитель информации. — Голос был звонкий, мальчишеский, как будто Айверу-Ну-ИИмечко едва ли стукнуло шестнадцать. Впрочем, звучание голоса зачастую обманчиво.

Почему, спрашивается, командир с Лёшей насмехаться надо мной насмехались, а никаких данных о пассажире не сообщили? Я в досаде спросил:

— Ваш носитель может представлять опасность?

— В определённом смысле — да, — отчеканил Айвер Джан Хелла. Как сталью о сталь прозвенел. — Мне нужно поговорить с капитан-лейтенантом Шаталиным. Лично.

— Переходите.

В шлюзовой камере я его продержал дольше обычного — сканировал так и эдак, чтобы он лишнего на борт не занёс. У парня ничего с собой не было, кроме курсантской формы, удостоверения личности и стандартного накопителя информации. Химической или биологической угрозы он не представлял. Зато стало ясно, отчего Лёша веселился, а Дим-Палыч оставил меня в полном неведении. Положа руку на сердце, я бы на их месте тоже так поступил. Сюрприз.

Впустив Айвера Джана Хеллу внутрь, я сообщил «гипер-бочке», что принял пассажира, и дал разрешение отстыковаться. Затем эффектно развернулся от пульта управления лицом к гостю и принял внушительный вид.