Ключ. Посреди океана. До которого ещё живым добраться надо — небось, ищут-то вовсю похитителя королевны эфемерской!

Я полуслепо брёл к лифту, когда незаметная в нише дверь вдруг щёлкнула. И показалась зелёная накидка королевны.

— Пойдёшь за ключом, — еле слышно прожурчало из-под неё, — передай кое-что моим маме и брату.

— Ну и что ты мне скажешь? — спросил я у Фенеки, изложив ей новое задание.

— Теперь — настоящий охохой?

— Охохонюшка, — махнула лапой Фенека.

— Да её мамаша с братцем меня на месте прибьют. А уж ключ в океане найти…

— Не прибьют. Ты — их ключ к дочке и сестре. Подключайся к программе и держись за мои уши!

Летели в этот раз дольше. Совсем с другой стороны Бесконечного океана завернули — несла нас Фенека тайными эфемерными

тропами, а я, и правда, только и успевал за уши держаться, да следить за тем, чтобы не сверзиться.

Красота вокруг стояла неописуемая! И раньше глаза на лоб от восхищения лезли, но сейчас… Сейчас всё вокруг словно было соткано из солнечного света. А может, и без всякого «словно»… Деревья, земля, небо, вода — всё искрилось солнечными зайчиками.

Посреди золотых океанских вод показалось вдруг нечто, похожее на огромное мусорное ведро. Из него торчали стволы деревьев, и, кажется, даже копошилось что-то живое на поверхности. Очень уж оно выделялось из общей картины — было какое-то слишком… обыденное.

— А что там, внизу? — прокричал я в ухо Фенеке.

— Это остров.

— М-да? А похоже на перевёрнутое мусорное ведро.

— Вообще-то, так и есть. Более того, мне бы хотелось, чтобы ты с этим ведром побеседовал.

И Фенека устремилась вниз.

Что ж, с ведром — так с ведром…

Очень скоро коготки моей ушастой проводницы заскребли по жестяной поверхности. Мимо нас пробегали мелкие создания, щёлкали золотыми клешнями.

— Кто здееесь? Кто пожаааловааал? — загудело, затарехтело со всех сторон.

— ИИ-Фенека и мой спутник Эван. Идём в гости к Вихрю, передать послание от её дочери.

— А не могли бы выыы узнать у дииивной Вихрии, зачееем я здееесь? Лежууу средь океана? Нет сииил пошевелить хвооостом. И лааапой. И ни размяться, ни подраться… Я ведь был соооздан для другого, но уж не поооомню — для чего? Я знаю лииишь, что не свобооооден. Но мнеее не отвечааает Вихрь…

— Чушь какая-то. У него ни хвоста, ни лап, — пробормотал я.

— Хорошо, мы спросим, — сказала Фенека, брыкнулась и обернулась ко мне. — Всё запомнил?

— Да вроде бы. И это всё, что нам от ведра было нужно?

Вместо ответа Фенека вновь взмыла в небо. И мы помчали ко дворцу Вихря.

А дворец этот словно был соткан из сотен смерчей разных оттенков белого, серого и чёрного. Смерчи вихрились, перетекали один в другой, но держали форму башни-шпиля, уходящей в небо. Земли под ним не было — только такие же вихри, струящиеся у подножия, рисующие причудливые узоры.

— Послушай, — спросил я у Фенеки, — может, ты сама быстренько про ведро спросишь, а я тебя здесь подожду?

— Топай вперёд, — взбрыкнула Ушастая, сбрасывая меня со спины.

Я упал на плоский вихрь. Был он плотный и упругий. Вздохнув, я пошёл к башне. И где же в этом скоплении смерчей дверь? Не успел я подумать об этом, как часть вихрей разошлась, открыв довольно широкую щель в стене, и мы с Фенекой проскользнули внутрь. В круглую комнату, сотканную из белых смерчей.

Она ждала нас.

Высокая дама с яркими синими глазами и невероятно длинными чёрными волосами, которые, казалось, жили своей жизнью — они парили чёрным облаком вокруг её головы, извивались, скользили по воздуху, цеплялись за разные предметы, несколько потянулось ко мне.

«У меня это… послание от твоей дочери…», — язык у меня онемел, фраза жила только в моей голове, но Вихрь поняла.

«Говори», — эхом пронеслось по комнате, хотя, я уверен, дама даже не открыла рта.

«В общем, — я лихорадочно выстраивал слова, — спрашивает она, почему ты завихрилась пуще обычного, так, что и не видно ничего. А у брата в голове звенит так, что ей аж там слышно. Бред какой-то…»

«Не такой уж и бред, — улыбнулась дама, — как же нам не вихреть и не звенеть, когда драгоценная наша исчезла, кем-то похищенная и так запароленная, что нам и не видно её?»

Вихрь сверкнула синими глазами, прищурилась.

«Твоих рук дело, стало быть?»

«Позвольте, прекрасная леди, я всё объясню…»

«Не надо. Я сама», — и меня обхватили упругие чёрные кудри.

На мгновение показалось, что я утону в них, задохнусь, одновременно возникло ощущение, что кто-то роется в моих мозгах, перетряхивает каждую извилину, но — ещё миг, и всё закончилось. Локоны отступили, дама смотрела на меня очень внимательно.

«Вижу, не по своей воле ты всё это совершил. Что ж, передай моей дочери, пусть не печалится. Я уже готовлю для неё лазанью. Запомнишь?»

«Что ж тут не запомнить…»

«Ступай. Тебе ещё ключ искать, как я понимаю. И коли судьба твоя — найдёшь».

Я попятился к двери, но наткнулся на укоризненный взгляд Ушастой.

«Ах, вот ещё что — там одно ведро просило узнать у тебя, почему оно в океане болтается, как непонятно что? Хотя оно должно быть где-то в другом месте, а где — и само не знает. Но уверено, что не там, где сейчас…»

Я чувствовал себя полным тупицей, раз за разом повторяя какую-то околесицу.

Вихрь тихо рассмеялась.

«Передай этому ведру, что не надо было глотать нужные файлы. Двадцать штук съел, зараз. А его задача — поглощать лишь то, что нам уже не нужно. Вернёт файлы — получит свободу».

Ну, это хотя бы понятно!

Совсем скоро мы передали послание ведру, и оно немедленно исторгло из себя файлы, сокрушаясь о том, что умудрилось про них забыть. После чего радостно булькнуло и плюхнулось в воду. Вскоре, правда, вынырнуло, подплыло к нам с Фенекой, парящим над водой.

— Благодарствую, милые други! — свободное от кары ведро перестало тянуть гласные, напротив, тарахтело, как пулемёт. — Теперь можно и подраться с кем-нибудь! А то что-то я совсем уже заржавел. А если могу что-то для вас сделать…

— Вообще-то, можешь, — встрепенулся я. — Не попадался ли тебе тут случайно ключ один…

— Один момент, — подпрыгнуло ведро. — Только парочке битых файлов наваляю!

— У нас время поджимает! — возмутился я.

— Ладно, ладно, уже бегу за ключом, — и ведро исчезло в золотых волнах.

А мы с Фенекой опустились на небольшой остров — настоящий, золотой, как и всё здесь. Сюда же стянулись золотоклешневые существа, жившие раньше на ведре. Спустя время на берег выскочило и само ведро — весьма радостное, правда, слегка с помятым боком.

— Нашёл ключ? — бросился к нему я.

— Пока нет, — затарахтело ведро, выплясывая совершенно дикий танец, — но зато ка-а-ак я подрался с двумя заносчивыми директориями…

— Ключ!!!

— Иду, иду уже, не кричи.

Ведро исчезло.

Когда оно вновь вернулось, уже не плясало и не тарахтело, а с трудом переваливалось по берегу. Доковыляв до нас, упало на бок, вывалив из себя шкатулку.

— Вот. Держите, — пропыхтело оно. — Теперь мы в расчёте. Но если ещё вдруг пригожусь — только кликните. Ну всё, побежал, у меня ещё файлы не битые!

Он исчез в волнах. А мы взмыли в небо. И скоро вернулись из золотой Эфемерии в обычный человеческий мир, где я передал Квин-Деве и ключ, и послание матери про лазанью.

Она едва заметно улыбнулась и кивнула.

Ну, думаю, теперь-то от меня точно отстанут. Ага, не тут-то было!

На следующий день — и отоспаться толком не успел — меня снова к Царю волокут.

— Если опять в Эфемерию тащиться и там не пойми чего разыскивать… — начал я угрожающе.

— Нет, нет, нет! Не волнуйся, Эван, — Царь во плоти обнял меня за плечи, подвёл к дивану. — Тут другое. Хочу, чтобы ты проверил для меня, насколько безопасно одно мероприятие. Вот, глянь-ка.

Он включил всё тот же экран на всю стену, где вновь появилась Квин-Дева с неизменной зелёной накидкой. Только волосы развевались совсем как у матери.