Он берет мою руку в свою и поднимается.

— Подожди, – я останавливаю его, слегка оттягивая назад. — Я пойду наверх первая. Удостоверюсь, что никто другой не додумался до того же и не оскверняет гостевую спальню. А ты сходи на кухню, принеси воды или чего-нибудь ещё. Последняя дверь слева.

— Хорошо, – он слишком оживлённо кивает, и это меня настораживает. Напоминает щенячий энтузиазм Калеба, и по спине пробегает холодок паники.

«Ещё один чересчур вежливый любовник – и я сломаюсь». Мне нужно знать, что вся эта химия между нами не испарится, как только мы окажемся в спальне.

— Бо, пообещаешь мне кое-что? – спрашиваю я.

Он закусывает нижнюю губу и кидает с меньшим энтузиазмом.

— Ну…да?

— Пообещай, что нам обоим правда понравится. В этом году у меня была череда отвратительных случайных связей, и если мне придётся симулировать ещё один оргазм, я, кажется, по закону буду обязана уйти в монастырь. – Я кусаю губу, внезапно осознавая, что, возможно, прошу слишком многого от почти незнакомого человека.

Но он даже бровью не ведёт. Вместо этого его мальчишеская ухмылка возвращается во всей своей сокрушительной мощи.

— Уин, если ты выйдешь из той комнаты устойчивее меня – я буду недоволен.

Шутка про ногу?.. О боже, моё сердце.

Я прикрываю рот рукой, фыркая от смеха.

— Ты не мог этого сказать.

— О, мог, – он расслабленно откидывается на диван, снова запуская пальцы в мои волосы. Его взгляд вновь скользит к моим губам – теперь с вдвое большим желанием и вдвое большим весельем. — А теперь…иди наверх. И жди меня.

Глава 3

— Так приятно, – блаженно вздыхаю я, роняя пояс на пол ванной комнаты. Открываю тумбочку под раковиной, где Сара хранит просто неприличное количество косметики, и нахожу всё, что может понадобиться для быстрого освежения.

Хватаю зубную нить, ополаскиватель для рта, дезодорант и пару салфеток для снятия макияжа – чтобы привести себя в порядок там внизу. Может, это и нарушит мой pH-баланс, но это уже проблема будущей Уин.

Слышу тихий стук в дверь, затем скрип – дверь в соседней комнате открывается и закрывается.

— Сейчас выйду! – кричу я, стирая тушь, которую нанесла перед вечеринкой.

— Это их гостевая спальня? – доносится голос Бо из-за двери. В его тоне явно читается восхищение.

— Ты же работаешь в финансах, да? Как думаешь, сколько стоит этот дом? – спрашиваю я, набирая в рот ополаскиватель и энергично перемещая его, прежде чем тихо выплюнуть.

Он смеётся, но не утруждает себя предположениями.

Наклоняюсь вперёд, собираю все волосы в высокий хвост, придерживая их левой рукой и локтем. Снимаю кожаную юбку и сапоги, но оставляю белую блузку (с парой дополнительных расстёгнутых пуговиц) и ажурные колготки.

Сделав несколько успокаивающих вдохов, наношу блеск для губ, чмокаю и пытаюсь собрать всю свою уверенность, чтобы открыть дверь в спальню.

Гостевая комната Сары оформлена в тёмных тонах: серые обои с мрачноватым узором, тёмный пол и небольшая люстра по центру. Перед тем как рвануть в ванную, я приглушила свет до мягкого, льстивого свечения. Посреди комнаты – двуспальная кровать, застеленная свежим белым льняным пододеяльником, с пледом песочного цвета и декоративными подушками.

Бо сидит на краю кровати, лицом к дверному проёму, в котором я всё ещё стою. Как только он замечает меня, его рука автоматически опускается на колени, и он поправляет брюки. Что, конечно, льстит моему самолюбию.

— Чёрт, – выдыхает он, сжимая челюсть. Наклоняется вперёд, горьковато усмехаясь самому себе, прежде чем поднять на меня взгляд из-под полуопущенных век. Меня поражает это иллюзорное чувство власти, возникающее из-за его жадного взгляда – будто он готов прыгнуть, стоит мне только приказать.

— Я кое-что…сняла, – говорю я, держась за дверной косяк для равновесия.

— Я вижу, – Бо облизывает губы. Его руки скользят вверх-вниз по собственным бёдрам, будто ищут хоть какое-то трение. — Тебе идёт. – Он откашливается, медленно выпрямляется. — Отлично…Ты выглядишь…потрясающе.

Он улыбается, но глаза остаются серьёзными – прикованными ко мне.

Делаю пять шагов на цыпочках, останавливаюсь между его раздвинутых коленей. Его руки находят заднюю часть моих ног, чуть ниже ягодиц. Пальцы напряжённо скользят по коже, прикрытой тонкими сетчатыми колготками. Даже сидя, он лишь чуть ниже меня.

— Значит, про костюм сексуальной горничной ты пошутила, – говорит он, перемещая ладони от подколенных сгибов к складке под моей попой, большие пальцы играют со шнуровкой, переплетающей мои бёдра, словно струны арфы.

— Разочарован? – наклоняюсь ближе. Кончик хвоста касается его щеки. Бо поворачивает лицо к волосам, на секунду закрывает глаза, вдыхая аромат.

— Совсем чуть-чуть.

Он убирает одну руку с моего бедра, обхватывает затылок и притягивает ближе, поднимая подбородок, чтобы прижать свои губы к моим.

— Может, в следующем году, – шепчу я прямо перед тем, как наши рты сталкиваются.

Сначала поцелуй исследовательский. Нежный, но целенаправленный. Однако, когда вторая рука Бо оказывается на моей талии, он становится жадным – зубы цепляются, пальцы впиваются, губы сталкиваются вновь и вновь. Я взбираюсь к нему на колени, садясь верхом, и невольно стону, когда он подаётся вперёд, откидываясь назад – ощущая его прямо между бёдер.

— Обожаю Хэллоуин, блять, – почти рычит он в мои губы, всё так же улыбаясь.

Всё, о чём я думаю – это с меня довольно.

Сними с меня одежду.

Давай доведём друг друга до края.

Помоги мне выключить мозг.

— Я не очень хорошо справляюсь с пуговицами на других, – приглушённо говорю я, осыпая поцелуями его линию челюсти, продвигаясь к уху. — То есть, могу, но…медленно.

— У нас всё время мира, – отвечает он, слова прерываются нежными поцелуями в шею, от которых мои веки тяжелеют, а разум тонет в густом тумане желания.

Левую руку кладу ему на грудь, нахожу первую пуговицу и медленно, одну за другой, расстёгиваю рубашку, как только могу.

Бо начинает расстёгивать мою блузку. Сначала думаю, что он дразнит меня – медленно, соблазнительно освобождая кожу. Но потом понимаю: он намеренно подстраивается под мой темп, явно сдерживаясь ради меня. И это возбуждает не меньше, чем если бы он просто мучил меня. Может, даже больше.

И, как ни печально, это один из самых романтичных жестов в моей жизни.

Когда его рубашка расстёгнута, сталкиваю её с плеч, целуя его в горячке. Свою скидываю следом, откидываюсь назад и даю рукам свободно скользить по его груди, пока глаза жадно изучают каждую деталь. У него веснушки – рассыпанные по широким плечам и груди, спускающиеся на бицепсы и исчезающие на предплечьях.

Провожу пальцами по ним, будто соединяю звёзды на ночном небе, и снова тянусь к его губам. Но он опускает голову ниже, прихватывает зубами верхнюю часть груди, выпирающую из чашки бюстгальтера.

Я стону, подаюсь вперёд. Он поднимает взгляд, наблюдая за моей реакцией, пока губы скользят по коже. Дыхание становится прерывистым, когда он слегка покусывает меня, а пальцы впиваются в бёдра.

Правую руку кладу ему на затылок, отчаянно пытаясь вцепиться в волосы и удержать его. Но тут подкрадывается стыд. Убираю руку, слыша в ушах голос бывшего: «Нет. Не этой. Другой рукой».

— Мне нравилось, – говорит Бо, прижимаясь губами к ключице, продвигаясь к шее. Возвращает мою кисть обратно, в свои волосы. Я изо всех сил пытаюсь ухватить пряди короткими пальцами, зажимая их между большим пальцем и ребром ладони – и дёргаю.

В ответ он стонет, и я повторяю, пока он прихватывает зубами точку пульса под ухом, а его волосы мягко касаются моего подбородка.

— Мне нравится твой запах, – говорю я, осознавая, как наше учащённое дыхание становится всё более нетерпеливым.