Хотя сама Крисси бездетна, она знает то, чего не знает тоже бездетная Кейт Маккей: потеря ребёнка – это как потерять рай.

«Не думай об этом», – бормочет она. – «Знаешь, что будет, если задумаешься».

Она точно знает. Воспоминания о потере ребёнка вернутся – например, о безжизненной руке, ногтях, сверкающих на утреннем солнце. Это вызовет сильную головную боль, одну из тех, что словно разрывают мозг на две части.

Она путешествует с двумя чемоданами. Из одного достаёт короткую ночнушку, ложится и выключает свет. Снаружи, на западе, грохочет бесконечный грузовой поезд. Может, Кейт уже мертва. Кейт и та, с кем она ходит. «Может, моя работа сделана». – С этими мыслями Крисси засыпает.

Корри попросила переслать все фотографии, которые показал шериф, на её электронную почту, и шериф согласился. На следующее утро Кейт приходит в комнату Корри. В пижаме Кейт выглядит моложе и уязвимее.

– Довольна? – спрашивает она.

Корри качает головой.

Кейт ухмыляется: – Да идёт она к черту, если не умеет шутить, правда?

– Верно. ПЕД.

Кейт морщит лоб: – Что?

– ПЕД. Жаргон морпехов. Значит «пофиг, едем дальше».

– Забавно, – говорит Кейт, – но у нас есть время перед тем, как надо будет ехать в Де-Мойн. Слава богу. Недалеко есть спорт-бар, можем посмотреть, как «Янки» играют с «Кливлендом». Дневной матч. Разделим кувшин пенного. Заинтересована?

– Конечно, – отвечает Корри.

– Погоди, а тебе вообще можно пить?

Корри бросает на неё взгляд.

Кейт смеётся во всё горло.

Кейт и Корри смотрят игру «Янки» против «Гардианс» в спорт-баре DJ’s Dugout в Омахе. В Бакай-Сити Дин Майтер смотрит игру в баре «Хэппи», где большую часть времени работает Джон Акерли. Дин – ветеран полиции Бакай-Сити с восемнадцатилетним стажем, и его выбрал Лью Уорик в стартовые питчеры команды полиции на игру по софтболу «Пистолеты и Шланги» в конце месяца. Почему бы и нет? В прошлом году Дин провел три сухих иннинга, пока пожарные не прорвались и не набрали шесть очков против двух релив-питчеров.

Сегодня Дин не на службе. Он пьёт второе пиво с шотом, смотрит игру, никого не беспокоит. Кто-то садится рядом с ним у бара, сильно толкая его плечом так сильно, что пиво разливается по стойке.

– Ой, извините, – говорит новый гость.

Дин оглядывается и видит, слава богу, пожарного, которого он выбил в конце игры в прошлом году. До этого парень орал через поле, что никогда не видел таких трусливых «синих». После того как Дин его выбил, Дин крикнул: «А кто теперь трусишка, любитель?»

– Следи за собой, – говорит сейчас Дин.

Пожарный, крупный парень с большой головой, делает преувеличенно обеспокоенное лицо:

– Разве я не сказал «извините»? Почему такой обидчивый? Неужели потому, что в этом году мы опять собираемся тебя обыграть?

– Успокойся, придурок. Я игру смотрю.

Бармен – не Джон Акерли, у того сегодня выходной, но не менее искусный в распознавании надвигающейся заварушки – подходит неспешно.

– У нас тут все друзья, так ведь?

– Конечно, просто дразню его, – говорит пожарный. Но когда Дин подносит рюмку к губам, тот не просто толкает его плечом, а мощно «вписывает» в него. Виски оказывается не во рту, а на рубашке.

– Ой, извините, – говорит пожарный с ухмылкой. – Кажется, я… Дин разворачивается на барном стуле и замахивается, сжимая рюмку в кулаке. Пожарный с большой головой замечает удар – Дин не особо быстр – и успевает уклониться. Хотя, сказать по правде, и сам он двигается не быстрее. Вместо того чтобы промахнуться, кулак Дина с силой врезается в выступающий лоб пожарного. Тот слетает со своего табурета.

– Всё, хватит! – вмешивается бармен. – Хотите продолжить – выходите на улицу!

Дин Майтер выходить никуда не собирается. Да и продолжать – тоже. Он разжимает кулак с криком боли. Три пальца вывихнуты, один сломан. Рюмка раскололась у него в руке. Из глубоких порезов торчат осколки. Кровь капает на стойку.

На карьере питчера Дину можно ставить крест.

После череды приятных майских деньков понедельник, 19-е, встречает пасмурной и моросящей погодой. Пока Холли разбирает очередную стопку страховой документации (и изо всех сил старается не заснуть – у неё давняя проблема с дождливыми понедельниками), ей звонят на личный. Это Иззи.

– Есть кое-что, что тебе стоит увидеть, – говорит она. – Но я не хочу отправлять это по СМС или мейлом. Такие вещи потом аукаются таким мелким бюрократам, как я. Можешь подъехать?

Любой повод сбежать от бумажной волокиты – хороший повод.

Холли спрашивает, на работе ли Иззи.

– Нет. Колледж Белл. Спортзал имени Стаки.

– Что ты там делаешь?

– Длинная история. Расскажу, когда приедешь.

Холли находит Иззи в спортивном комплексе колледжа Белл. Та в спортивных штанах, кроссовках и футболке с логотипом полиции. Волосы собраны в хвост, на левой руке – защитная перчатка. В сорока футах от неё на корточках сидит Том Атта. Он отбивает ладонью по ловчей рукавице, потом поднимает её на уровень груди.

– Бросай дропболл. Уже разогрелась. Давай, Из.

Холли прикидывает, что «разогрелась» – это ещё мягко сказано: по спине Иззи расползается «древо» пота. Та делает замах и бросает. Мяч сначала идет высоко – похоже, за пределами страйк-зоны, – а потом резко «проваливается» примерно на три дюйма. Будто фокус.

– Классно, – кричит Том. – Но тебе надо бросать чуть ниже, а то какому-нибудь пожарному прямо под биту прилетит. Давай ещё раз. Он кидает мяч обратно. На этот раз подача начинается примерно на уровне плеча воображаемого отбивающего, а потом снова резко проваливается на пару дюймов вниз.

– Идеально, – говорит Том, вставая с корточек и морщась. – Если они и сумеют по нему попасть, то мяч уйдёт в землю. Береги руку. К тебе пришли.

– А ты береги свои колени, старичок, – усмехается Иззи. Она ловит мяч и идёт к Холли. – Мы бы тренировались на открытом поле, если бы не дождь. – Она оттягивает ворот футболки от шеи. – Тут жара.

– И что это ты делаешь? – спрашивает Холли.

– Исполняю волю начальства.

К ним подходит Том:

– Она про Уорика. Он же капитан нашей софтбольной команды. И наш непосредственный начальник.

Иззи ведёт их к трибунам и садится, потирая плечо:

– Лью записал меня в состав на матч «Пистолеты и Шланги». Должен был кидать Дин Майтер, но он сломал руку в барной драке.

– Бар называется «Хэппи», но сам Дин не очень счастлив, – добавляет Том. Холли знает этот бар, но промолчала. Том снимает ловушку и встряхивает рукой. Ладонь покраснела.

– Ты хорошо вкладываешься в мяч, когда разогреешься, Из.

– А вот когда выйду на поле против реальных игроков – точно спасую, – хмурится Иззи. – В последний раз я подавала ещё в колледже. А это было... давно.

– Твой дропболл по-прежнему убойный, – говорит Том. – Вот твой козырь.

Холли знала, что Иззи в хорошей форме, но спортивная сторона её личности оказалась неожиданной.

Иззи встаёт, потягивается и упирается кулаками в поясницу:

– Старовата я уже для всего этого. Пошли, Холли.

Она ведёт её в женскую раздевалку, открывает один из шкафчиков. Внутри – уличная одежда, табельный Глок и сумочка. Иззи роется в сумке и достаёт сложенный лист бумаги.

– Вот. Если тебя с этим поймают – ты не от меня это получила.

– Конечно, нет.

Иззи вздыхает:

– Конечно, а от кого бы ты ещё это получила? Лью знает, что мы с тобой дружим. – Она оживляется: – С другой стороны, он всё равно не сможет меня уволить – по крайней мере, до игры «Пистолеты и Шланги».