— Э! — вклинился Дима. — Мне нормально на этом месте. Я не хочу к окну.

— Надо, — заявил ему Центурион. — Если тебе не нравится, тем более надо. Преодолевай. Теперь график дежурств и уборка.

— Какая уборка? — нахмурился я. — Чего тут убирать-то? Здесь всего метров двадцать пять, роботы-уборщики стоят в начале коридора. Стопкой. Кому грязно, взял, да сходил за ним. Эстеты могут углы протереть. Но, по-моему, тут еще нормально. Даже не хрустит.

Я качнулся с пяток на носки и обратно, демонстрируя чистоту помещения.

— Надо по плану, — давил Центурион. — Не будете делать, как надо, я за вас возьмусь.

— Мужик, ты опырел? — поинтересовался Баклан. — Что ты нам сделаешь? Ты кто вообще? Какого хрена?

— Я, пожалуй, поддержу, — ухмыльнулся я. — Ты кто такой?

— Я тот, кто знает и умеет. А вы не умеете.

— Знаешь, что, — заявил ему я. — Это бред. Если тебе нужно место у окна и график дежурств, сгоняй к коменданту, попроси отдельную комнату и займи любое место. Весь корпус свободен! Въезжай куда хочешь. И строй своих соседей там как хочешь.

— Так не делают, — набычился тот.

— Еще как делают, — оживился Баклан и расправил плечи, ощутив мою поддержку. — Иди, переселяйся. А мы старые уже для этого дерьма.

Тут в коридоре послышались шаги, и в комнату заглянул комендант еще с одним парнем. Совсем взрослым и с маленькой рыжей бородкой.

— О, познакомились, отлично! А у нас пополнение, я сейчас еще одну комнату открою.

— Стой! — заорал Баклан.

Шанкс аж на месте подскочил.

— Смотри, Центурион хочет место у окна. А у нас больше нет. Открой ему новую комнату.

Новенький в коридоре внезапно закрутил головой — посмотрел куда-то в проход, потом сунул голову к нам.

— Так, здесь место освобождается? Я тогда сюда, командир, спасибо! — кивнул он Шанксу.

Мы и моргнуть не успели, как он втек в комнату, обошел Центуриона, поставил рюкзак на пол около свободной кровати и уселся.

— Я заселился! — объявил он коменданту.

— Ладно, — удивился комендант. — Ща переделаю замок. Не, не так, я вот тебя отведу, потом вернусь.

Он забрал охреневшего Центуриона, который даже не сообразил, на какой козе его объехали. Шанкс, похоже, понял, что мы успели поскандалить и увел организатора быта в другой конец этажа.

Из коридора донеслось:

— А вот там будет вид на лес, белкам можно орехи прямо из окна кидать…

— Я не люблю белок… — бубнил Центурион.

— Белок придется любить, их здесь до фига, — весело объявил ему комендант, и они исчезли за поворотом.

— Я Макс, — улыбнулся нам новенький.

Мы перезнакомились заново.

— А что тут было? — поинтересовался он.

— Да, что это было? — повернулся я к Баклану, который тут явно был с самого начала.

— Я не понял ничего, — пожал плечами Баклан. — Они пришли с Шанксом. Ну в смысле Дима и этот. Я спал. Пока Шанкс делал замок, я оделся, думаю, пора. Шанкс ушел, а этот бритый сразу погнал — нельзя сидеть, лежать, где график дежурств, я не понял, военный что ли?

— Не, он спортивный инструктор из детского лагеря, — пояснил улыбчивый Дима. — И зануда. Мы в администрации вместе оформлялись, так он вместо здрасьте сказал, что мне надо худеть и стричься короче.

— Серьезно? — охренели мы с Бакланом. — А ты что?

— Не, ну а что я? Я это… ивент-менеджер. Представил себе, что это перепивший клиент, да и забил.

— Профессионал, — Баклан с уважением посмотрел на него. — Я такое только от начальства могу терпеть. И то недолго.

— Ну ладно, хорошо, что мы его сплавили. Макс, а ты что не стребовал себе отдельную комнату? Пока можно было? — спросил я Макса.

— Не, не, парни, — поднял ладони вверх Макс. — Я как увидел вас, сразу понял, вот взрослые люди, мне сюда. Я в прошлом году был здесь на весенней школе, у меня в комнате было три старшеклассника. Выпускники уже. Как я от них устал, они хуже моей дочери. Однажды прихожу, а они собрали все планшеты, и мой тоже, и играют с ними в переход через болото в коридоре.

Мы с Бакланом переглянулись и уставились на Макса, ожидая продолжения.

— Это такая игра. Детская. Обычно для нее берут специальные пластинки, и с ними надо идти, подкладывая по очереди пластинку под каждую ногу. Кто наступил ногой мимо пластинки — утонул. Кто быстрее всех пришел, тот победил. Ну а тут то же самое, только вместо пластинок — планшеты. Я их тогда чуть не убил. А они мне такие, да планшеты же противоударные, чё им будет-то. В результате оказался во всем виноват, потому что подрывал творческий потенциал.

— Кошман, — сказал Баклан. — Я б точно убил…

— Центуриона на них не хватает. Вот где поле непаханое, — хохотнул Дима.

— Вот пусть лучше он. Не я. Я знал, что буду тут самым взрослым, но вчерашние школьники в той же комнате — нет. Пожалуйста, нет. Я вам страшно рад, — и Макс широко заулыбался.

— Супер, — отреагировал я. — А сколько лет твоей дочери?

— Три года, — улыбнулся тот. — У нас с женой была договоренность, что сначала доучится она. Потому что когда родилась дочь, она уже училась, и чтоб не разрывать курс, решили, что она пусть закончит, а потом уже я пойду. Вот пришла моя очередь. Я не буду на длинный курс записываться, мне трехлетнего хватит. Чтоб сертификацию пройти, а то недозарабатываю сильно.

— Как же они без тебя? — озаботился Дима.

— А они тут не очень далеко. Буду на выходные ездить. Но каждый день не намотаешься. А сейчас я к экзаменам приехал готовиться, мне же все пересдавать.

— И мне, — вздохнул Дима.

— И мне, — хором добавили мы с Бакланом.

— О, здорово! — обрадовался Макс. — Ну то есть не здорово, конечно, но вместе веселее. Я попробовал подготовиться сам, но понял, что одному грустно. Вот приехал ради коллективного разума. Опять же, может, у вас есть идеи?

— Подожди, а когда ты узнал, что надо готовиться? — не понял я. — Это же только что произошло.

— Так у меня экзамены в любом случае бы сгорели. Мне же тридцать. Я в двенадцатом году школу закончил. Я бы так и так сдавал, только в специальном центре, не здесь. А у вас только что?

— Угу, — кивнул я. — Когда я выезжал, еще никакого разговора о пересдаче не было. Думал, ща приеду, останется только работу найти. Кстати, я нашел работу!

— Шикарно! — обрадовался Баклан. — Расскажешь? А еще там места есть?

Рассказ о работе и библиотеке решили совместить с обедом. А то, пока разбирались с заселением, у нас опять возник неиллюзорный шанс пропустить еду. Мы загрузились в столовую, и Баклан, набрав себе котлет с картошкой, принялся заливать майонезом салат, от чего тот в считанные минуты стал похож на уродский торт. Я не смог удержаться и фыркнул. Он покосился на меня и заявил:

— Ты не представляешь, как я соскучился!

— У вас там не было майонеза?

— У нас ничего не было. Вернее, всё было, но не то. Сушеные кузнечики. Козлятина. Бобы жареные, ненавижу. Каша из красной кукурузы. Она, кстати, ничего, здесь, смотрю, такого нет.

Осмотрев дело своих рук, Баклан посыпал салат сухариками. А потом сушеной травой. Теперь его блюдо напоминало муравейник.

— И компот, — Баклан не пропускал ни одной позиции.

— Как в тебя это все влезает? — удивился Дима, который при своих габаритах взял еды в два раза меньше.

— Ты не представляешь, какой у меня метаболизм, — вздохнул Баклан. — Может, я еще расту?

Тут уже зафыркали остальные.

Мы уселись за стол и принялись за еду. Вскоре мимо нас проплыл гордый профиль Центуриона.

— Мы ведь не будем его звать? — уточнил у остальных Дима.

— Ни в коем случае, — покачал головой я. — Чувствую, мы еще от него огребем. Он ведь, похоже, не только инструктор, но и правдорубец, а у нас тут… эээ… будут нюансы.

— Да, кстати! — вскинулся Баклан, который успел поглотить всю еду. — Ты же был в библиотеке! Где ты в результате работу нашел? Прямо там?

— Ща расскажу, — пообещал я.