— Увлажнитель еще можно включить, — предложил инженер.

— Не надо, — помотали головами члены комиссии.

Секретарь прикрыл окна, выгнал муху и принес всем еще воды. Жизнь стала немножечко лучше.

— Ченсо, — обратился к инженеру глава комиссии. — Все-таки, пожалуйста, еще раз по пунктам объясните, как это вышло. Согласитесь, невозможно поверить.

— Хорошо, давайте пройдем по пунктам. И вы увидите, что ничего удивительного тут нет. Самия, — обратился инженер к своему менеджеру, — выведи, пожалуйста, на экран ТЗ.

Пальцы Самии взлетели над стационарным презентационным устройством, и на экране появилась таблица.

— Вот, смотрите, пройдем сначала, — предложил инженер. — Нам была поставлена задача в рамках соглашения отгрузить сорок два сигнальных юнита. Юнит должен был уметь подавать сигналы бедствия, передавать координаты точки и быть простым в управлении. Самия, верно я говорю?

— Верно, — кивнула красавица-менеджер. — Стоить они могли не больше двадцати талеров за штуку и должны были быть поставлены в Восточную столицу в течение недели. Как нам объяснили, это срочно, потому что ожидаются катаклизмы, которые могут вызвать сход самолетов с маршрута. Насколько мы поняли, так и произошло.

Члены комиссии кивнули и что-то пометили себе в планшетах. А инженер продолжил:

— Создать что-то с нуля в такие сроки нереально. Поэтому мы взяли имеющиеся устройства, которые мы отгружаем фермерам, и лишь немного их подправили. Оригинал наблюдает за полями и передает изображение на камеру. Поскольку они дешевые, у них заблокирована возможность перемещения на большие расстояния, чтобы они не улетали по собственной инициативе, и чтобы их не угоняли. Но конфигурация оставлена открытой, чтобы, если у хозяина возникнут другие потребности, он мог бы в местном сервисе это поправить. Например, можно отдельно залить туда учет погодных условий, чтобы дрон прятался от дождя, либо контроль за перемещением диких животных. Мы и сами можем установить этот функционал, но за дополнительные деньги. Обычно заказчики разбираются с этим сами.

Комиссия отметила и это, и уставилась на инженера, ожидая продолжения. И оно последовало.

— Мы подготовили устройства к отгрузке, после чего поступила команда очистить управляющие кристаллы. Потому что ваши люди сказали, что будут ставить начинку сами. Мы так и сделали. Поэтому устройства были подготовлены к приему совершенно определенных инструкций. И да, они не были закрыты, чтобы вам не возиться с разблокировкой.

Председатель комиссии вздохнул.

— Ладно. Ясно. Вероятно нам всем предстоит еще внести доработки в этот проект. Но, по крайней мере, понятно, как это вышло. Ченсо, Самия, коллеги, большое всем спасибо. На этом мы вас оставим, спасибо за помощь.

Самия и секретарь встали, чтобы проводить гостей, и проследовали к выходу. Инженер вздохнул и тоже встал.

— Подожди, — обратился к нему заместитель директора.

Ченсо грузно сел обратно и выжидательно уставился на начальство.

— Мы действительно сделали такое говно?

— Шеф, мы еще и не такое можем, — усмехнулся инженер в усы.

— Мне просто хотелось знать.

Инженер широко улыбнулся. Замдиректора ответил ему не менее широкой улыбкой.

В самолете было прохладно, народ погрузился в свои планшеты, только за соседним креслом маленькая девочка собирала какой-то затейливый конструктор из пуговиц и кусочков ткани. Я глянул туда: через некоторое количество попыток у нее получилась большая лоскутная сова. Прикольно! Не видел еще такого. Мама похвалила ее и протянула ей планшет, видимо, между ними был некий договор о пользовании гаджетами, но девочка мотнула головой, разобрала сову, стянула с себя покрытую пуговицами панамку и принялась собирать из них нечто новое.

Я подумал, что в каком-то смысле нахожусь в похожем положении. Когда я отказался учиться дальше, отец предложил два варианта: поступить к нему в контору или добывать корм самому. Я предпочел второе и собирал свою сову до упора, пока она не сточилась силами Таджей. Вообще ощущение было необычайно странным: неделю назад я сидел на берегу, пил потеплевшее пиво из сломанного холодильника и лениво обдумывал возможность открытия мастерской в городе. А теперь я почти студент, возвращаюсь в родной город и иду в университет.

Хотя решение ехать я принял до того, как узнал, как Скиф слил налево наши наработки, именно тогда оборвалась последняя нитка, связывающая меня с побережьем. Было немного неловко перед Тилем, но в целом я понимал, что ту страницу я перевернул, и назад хода нет. В детстве мне несколько раз снился сон, что я читаю старую бумажную книгу с картинками, но она листается только вперед, а при попытке вернуться к началу, обнаруживаются только пустые страницы. Как будто историю можно прочесть только один раз.

Ни в Улан-Баторе, ни в Самаре никто мной не заинтересовался. Наверное, проблема с дроном рассосалась как-то сама, я выкинул эту тему из головы. На пересадке мне все равно было нечего делать, я залез в свой планшет. Программы я выбрал, теперь надо было подумать, на что я буду жить во время учебы. Ну и Тилю можно будет написать.

Первое, что я увидел, было сообщение от Лисиного брата:

Баклан: Риц, привет, я Баклан! Мне Лиса дала твой контакт. Я тоже поступаю. Скажи, ты в каком году школу закончил?

Я ответил.

Риц: Привет, в 2016

Ответное сообщение не замедлило себя ждать.

Баклан: Я в 2017, но тут все едино. Ты новости слышал?

Через десяток сообщений я разобрался, что произошло. Два дня назад все университеты в едином порыве поменяли срок годности школьных экзаменов, и я остался за бортом. Как и Баклан. Как и целая куча народа, которая сейчас летела, ехала и плыла в сторону университетов. Вариант вернуться я даже рассматривать не стал. Когда меня куда-то не пускают, я сразу понимаю, что мне туда надо. Но кто же так делает?

Итого, мне надо было пересдать логику, математику и историю мира, которая заменила собой обществознание. История мира — что еще за зверь? Надеюсь, то же самое.

Баклан скинул ссылку на регистрацию на пересдачу. Ну что же, это мило. Университет сам примет у нас пересдачу, потому что зайти вместе со школьниками мы не успеем. Точной даты нет, ориентировочно середина июля. Осталось чуть больше месяца. Хоть я и был зол, но делать нечего — надо регистрироваться.

С другой стороны, может, это и к лучшему. Не то что экзамены отменили, а то, что я только сейчас об этом узнал. Не факт, что я бы поперся через полмира, зная про это. А сейчас поздно, я уже еду. И попробуйте меня не пустить.

Профессор Гелий вышел с очередного заседания, постукивая палкой. Он проигнорировал предложения обсудить события в неформальной обстановке, поскольку искренне не понимал, чем отличается формальная обстановка от неформальной, если в обоих случаях предлагается говорить об одном и том же. Высказываться по поводу нововведений он тоже не стал. На прошлой неделе ему исполнилось 95 лет, всю жизнь он проработал в академии, и за это время видел не одну смену курса. Ну надо учить андроидов вместе с людьми, будем учить. Отсев неизбежен в любом случае. Изменения процедуры вступительных экзаменов его только позабавило: заинтересованных абитуриентов ничто не остановит, а об остальных не стоило беспокоиться.

В последнее время его немного смущало, что он перестал различать студентов и молодых преподавателей, они все слились для него в единую бодрую массу. И сегодня, до середины заседания, куда на пять минут заскочила вестница прогресса, он был уверен, что перед ними выступила активная студентка, из тех, что всегда везде участвует, а потом растет по общественной линии. Только после того, как она ушла, и проректор прокомментировал ее выступление, профессор понял, что это была не студентка. Впрочем сути дела это не меняло.