Хотя бы, техника не коснулась меня. Воздушный поток, вспахивающий грунт, запросто мог и со мной наломать дров.

Или костей…

— Неплохо, — усмехнулась Морозова. — Безмолвное заклятье… Ох, чуяла я тогда, что надо было тебе место гридя уготовить, ох, чуяла! Но да ладно. Что было — то прошло. С этим ты справился. А что сможешь противопоставить огню?

Против огня тоже нет смысла возмущаться. Для привычного к миру физики огонь — результат процесса горения окислителя и топлива, выделяющийся в видимом оптическом диапазоне и активно излучающий в тепловом. По сути, это совокупность раскалённых газов, склонных к возгоранию или имеющих способность поддерживать горение. Формировать ударное воздействие сам по себе не может, ему для этого необходим ряд сопутствующих факторов. То есть, единственное, чего стоит опасаться всерьёз — высокая температура и потребление кислорода. Первое может сжечь дотла или оставить ожоги, а второе сможет лишить пригодного для дыхания воздуха. Ни то, ни другое в преддверии зауральской экспедиции мне ни к чему.

Пламнева не стала дожидаться команды.

— Искра!

Ох, и аллегории у тебя, моя милая! «Искра»…! Если это — «искра», то страшно представить себе, что будет после «атомного взрыва»!

Всё те же разделявшие нас метров двадцать с копейками. Заклятье Насти покрыло его гораздо, ГОРАЗДО быстрее. И выглядело, если честно, намного инфернальнее. Причём, буквально.

Со стороны девушки материализовалось буквально из ниоткуда, вспыхнув довольно ярко, люмен, пожалуй, тысяч под десять, шаровое образование трудноопределимого диаметра. От яркости привыкший к полумраку Сумеречной Долины глаз не сразу понял, что происходит, и словил засветку. О том, что меня обстреляли, я понял тогда, когда желтоватого цвета пламенный сгусток в половину меня ростом с ощутимой даже за преградой щита силой врезался в мою «Твердыню», расплескавшись жидкими брызгами во все стороны. Что характерно, за защитным полем жара я не почувствовал.

И это всё?

Нет. Стоп. Серьёзно? Это всё? Вот вы на серьёзных щах утверждаете, что это вся подготовительная программа по изучению защитных заклятий? Дунуть ветерочком и попробовать отжарить до корочки? Нет, так дело не пойдёт. Ладно, Морозова: я лично знаю, на что способна наследница рода. А вот Пламнева с Ветровой? Отказываюсь верить, что предоставленное к обозрению — их предел. Девчонки однозначно могут больше.

Как окажется дальше, я оказался прав.

На все сто сорок шесть процентов прав.

Для экономии сил снял щиты.

— Не сочтите за оскорбление. Но, учитывая ваш опыт и достижения, от вас ожидал большего.

Ветрана снисходительно улыбнулась.

— Теперь ты больше соответствуешь наёмному дружиннику. Становишься самоуверенным. Да будет тебе известно, дорогой мой Александр Александрович, что сей же час ты исполнил экзаменационное задание уровня первого курса. С огрехами, но, всё же, исполнил.

— И в чём же заключаются огрехи? — поинтересовался я. — Как обычно, бесконтрольное применение Силы?

— Догадливый, — самодовольно постулировала Морозова, будто испытывая за своего ученика неподдельную гордость преподавателя. — Не понять, что в твоём упражнении сыграло более значимую роль, заклятье «Твердыни» или неуправляемый поток Силы. Я не уверена, что удары отражены именно защитой.

«Учитывая, что меня этим вашим техникам Силы никто никогда не учил, для первого месяца пребывания в ином мире, я считаю, неплохо», — подумалось мне.

— Принял, — кивнул в ответ. — Тогда верну монету.

И посмотрел на сближниц Ветраны.

— А вы можете атаковать обе одновременно? По одной и той же цели.

Настя с Катей слегка озадаченно переглянулись.

— Мочь-то мы можем… — протянула первая.

— … да только есть ли потребность? — переспросила вторая.

— Оба одарённых в состоянии атаковать одну цель, — пояснила светлейшая княжна. — А, учитывая, сколь долго Анастасия и Екатерина служат вместе, их единство порывов может измеряться сущими мигами. Но заклятья всё равно будут друг другу мешать.

— Любое применение Силы — это исторжение оной, обличённой в конструкты заклятий, — наставительным тоном произнесла Лана, хранившая до сих пор молчание. — Конструкты формируют заклятья, подобно скелету живого существа, и обрастают Силой, подобно плоти. Но скелет сей слаб. Совокупление двух и более заклятий в одном месте и времени способно порушить их и низвергнуть всякую мощь в едва ощутимые потуги.

Морозова уважительно посмотрела на вислоухую. Уж не знаю, как и откуда хвостатая получала знания, но взгляд Ветраны говорил, что для прокажённой продемонстрированные знания сироты очень даже достойные.

— Так, это конструкты, — пожал плечами я. — А есть ещё логика, здравый смысл и основополагающие законы физики.

Окинул взглядом стройные фигурки обеих телохранительниц наследницы рода. Прикинул последствия того, чего от них хочу. На всякий случай, просчитал несколько наиболее возможных вариантов, включая рикошеты заклятий. Последнее маловероятно, если принять во внимание сказанное мне: заклятья могут порушить друг друга. А то, что я знаю о них, говорит, что отбить рикошетом можно только довольно крепкое заклинание, не разбитое об поверхность щита «Твердыни»…

— Настя, Катя. Мне надо, чтобы вы атаковали меня одновременно. Обе. Но не бездумно. Вы можете выплеснуть Силу не одним резким ударом, а поддерживать атаку хотя бы несколько секунд?

— Да и минуту можем, — Пламнева не понимала, что от них хотят.

— Тогда работайте так. Пламнева — вперёд. Присядь на колено. Занизь проекцию своего профиля. Ветрова — встань за ней. Не вплотную, но близко. Мы все трое должны оказаться на одной воображаемой линии.

Переглянувшиеся телохранительницы молча исполнили предписание. Лана с Ветраной также молча наблюдали за приготовлениями.

— Для начала — Настя. Атакуй одна. Хочу увидеть разницу потенциала… Что-то наподобие… потока огня. Сможешь?

— Сколько продержать? — осведомилась девушка, не удосужив себя ответом на мой вопрос.

«Значит, точно сможет».

— Сколько осилишь.

А сам, подозревая, что что-то может пойти не по плану, высвободил чуть больше Силы при возведении «Твердыни», чем до этого.

Потому не услышал, что произнесла Пламнева, формируя ударную технику. Как выяснилось, прочныей щит неплохо гасит сравнительно тихие звуки, создавая преграду для распространения колебаний в атмосфере. Лёгкие и тонкие для целей звукомаскировки бесполезны: отражая тренировочные удары девушек, я сквозь щит мог слышать и слова Морозовой. А вот сейчас, когда пришлось, что называется, «постараться», слова Насти остались для меня нераспознанными. Читать по губам не умею.

Да, честно говоря, и не очень-то хотелось. Потому что в следующий миг мне пришлось забыть обо всём, кроме сохранения своей шкуры.

Девушка, поняв, что от неё просят показать что-нибудь поэффектнее простой полевой зажигалки, вложилась от души и выложилась на полную. Силуэт Анастасии растворился за ослепительно ярким всполохом огня: последний накрыл щит целиком, подобно солнечному протуберанцу, и около минуты хищно облизывал поверхность «Твердыни», окружавшей меня полусферой.

А мне пришлось отметить, что «Твердыня» мешает распространению звука в воздухе, но не очень-то изолирует от жара. Температура пламени ощущалась даже за преградой. Не рискну предположить оценку, сколько киловатт тепловой мощности сгенерировала техника Насти. Цвет пламени был насыщенно-жёлтым, и это может косвенно указывать на температуру, но меня гораздо больше беспокоило, что воздух за щитом начал нагреваться. Жар пробивался терпимый, но пробивался. Как будто на тебя направили мощную тепловую пушку.

То ли Настя выдохлась, то ли посчитала, что с меня на первое время хватит, но спустя минуту воздействие спало. Пламя исчезло также внезапно, как и появилось, оставив нас в полумраке Сумеречной Долины. Ожидаемо, ослеплённые ярким огнём, на некоторое время мы оказались дезориентированы.