My boy,^[225] что хоть о казни вспомнил ты...

Ты выдумщик, in faith,^[226] и превосходный,

Тут будут оргинальные черты, —

Характер тут проявится народный...

А где казнят? и скоро ль? и кого?

Кикимора Могильщика.

Лорд Эльджин За что?

Кикимора Его

Изобличили, что он камни гробовые

Домой с кладбища сваживал тайком,

С них надпись стесывал и продавал потом

За камни строевые.

Лорд Эльджин Злодею кара поделом!

Да думать хорошо и о народе том,

В котором родился мерзавец, — очень трудно.

Кикимора Мы без наук росли, в потемках вспоены;

А вы, сударь, учены и умны, —

И с вами спорить безрассудно...

Но мало ли каких наскажут пустяков?

Представьте: например, нас, дураков,

Хотят уверить, будто между вами

Торгуют мертвыми телами:

Могильщики их продают врачам,

А те их разлагают по частям

И парят и варят и только что гостям

Не подают с поклоном после супа...

Лорд Эльджин Ха! ха! ха! ха! бифстекс из краденого трупа!

You are a humourist, my cook!^[227]

Все это, мой любезный, для наук,

Для расширенья

Границ ума и просвещенья, —

И потому...

Кикимора Достойно похвалы,

А не кнута на площади торговой?

Ослы-то мы ослы!

Народ мы глупый, грубый и суровый,

Мы на порядках здесь отшлепали бы тех,

Которые на грех

У нас бы вздумали распространять науки

Через такие выдумки и штуки...

Еще одно дерзнул бы я спросить

И был бы крайне благодарен,

Когда б изволили мне это объяснить:

Земляк ваш и, как вы, богатый, знатный барин

(Прозванье я забыл, но только лорд и пер)

Раз вздумал итальянца и еврея

Послать в тот край, где родился Гомер,

В злосчастный город Кодра и Фезея,

В отечество Платона и харит,

И в силу грозного фирмана,

Который выпросил у евнухов султана,

Велел им (так предание гласит)

Сбить молотом со храмов архитравы

И плиты выломить и вырыть с корнем вон

Обломки драгоценные колонн,

Богов же мраморных, остаток прежней славы,

Столкнуть с подножий их родных...

И это все для пользы просвещенья!

При виде наглого такого расхищенья

Слеза скатилась вдоль усов седых

Свирепого Османа,

Афинского аги;

А греки для него холопи и враги,

Искусства ж прокляты в стихах его Курана.

Он всплакал, но с безмолвием слуги

Не воспротивился свершению фирмана;

И — не спаслося ни одной стены,

Все до одной осквернены...

Вот кончилося мерзостное дело:

Тем, что дотоле уцелело

От ярости веков и бешенства войны,

Суда под флагом английского барса

До палубы, до мачт нагружены!

И после этого неслыханного фарса

Вы филантропы, вы просвещены,

Не людоеды вы, вы ж в книгах и журналах

Еще толкуете о гуннах и вандалах?

Хоть бы стыдились! Варвары — сыны

Кровавого Арея;

Их жребий истреблять: на то уж рождены;

По крайней мере нет меж ними фарисея,

Ручного дикаря, философа-злодея,

Который грабил бы и разрушал,

Как истинный вандал,

И сам же за грабеж вандалов бы ругал...

Лорд Эльджин Плут, замолчи! Вот я тебя, мошенник!

Кикимора исчезает. Да где он? — Осмеял меня, изменник!

Я за него, он вдруг пропал из глаз,

Разбойник! — а сначала-то пролаз

Был гладенький такой, учтивый и смиренный...

Но оскорблять себя не дам:

Я к вам отправлюсь, голова почтенный,

И жалобу вручу в своей обиде вам.

Входит Иван.

Иван Сиятельнейший граф, я ваш слуга нижайший!

Куда изволите идти?

Как счастлив я, что вас встречаю на пути!