Что пророчит сердце мне?

Откуда холодный неведомый трепет

В моей богатырской широкой груди?

Духов полуночи мне слышится лепет:

По Млечному носятся духи пути...

На облако кто-то спорхнул со светила,

Товарища кличет и шепчет: «Лети!»

Средь синевы движутся легкие крила.

Ко мне ли хотят из эфира сойти?

Добро пожаловать! — Кто прав, кто чист душою...

Тень хана

(выступает из тумана) Душою прав и чист? — а я сгублен тобою!

Булат Кто ты, из серой мглы всплывающий мертвец?

Тень Не узнаешь, Булат? — Анданы я отец,

Убитый степи хищными сынами,

Ваш хан я, прозванный когда-то добрым вами.

Булат О царь моей земли! болезнует Булат

О горестной твоей, безвременной кончине.

Но припиши ее своей судьбине,

Не я в ней виноват.

Тень Булат! отчаянье в меня излил не ты ли?

Не ты ли отнял дочь у сироты-отца;

Не ты ли бросил в руки подлеца

Ее, кумир мой, а твои глаза открыли

Тогда уже всю низость... для чего?

В надежде ли обресть признательность его?

Не то, безумец, положили

Уставы вечные судеб:

Нет, горек, полн отравы будет хлеб,

Который от бездушного получишь;

Чтоб услужить ему, себя измучишь,

Спасешь его, — а он, трусливый твой тиран,

Найдет и тут измену и обман.

И что ж? А ты молчи, ни слова в оправданье,

Хотя бы был его упрек

Немилосерд, как ад, как казнь бесов, жесток, —

За нестерпимое мое страданье

Булату вот какое воздаянье

Определил неумолимый рок:

Если, потеряв терпенье,

Молвишь: «Я в такой-то час

Не губил тебя, а спас!» —

Знай и помни: в то ж мгновенье

Дух-каратель претворит

Ноги у тебя в гранит;

Если повторить посмеешь,

По пояс окаменеешь;

В третий раз — твой друг Иван

Вдруг увидит пред собою

Не тебя, но истукан,

Дивный лик с живой душою.

Булат Жестокий жребий! но его

Я заслужил и ничего

Не молвлю в оправданье:

Приму, безмолвствуя, смиряясь, наказанье,

А пред тобою, горестная тень,

Бледнеющая в утреннем тумане,

Клянусь, что каждый мне судьбою данный день

Я посвящу твоей Андане!

ЯВЛЕНИЕ 2

В Новегороде, в доме Иванова отца; образная.

Амфиза, мачеха Ивана

(одна) Я к себе прилучила купца:

Старый черт на мне вздумал жениться...

Теперь только бы сбыть молодца,

Его сына, не дать воротиться

На сторонушку нашу ему!

Заживу-ко тогда в их дому!

Я, спасибо, не хуже наседки,

Под защиту родного крыла

Всех же вас до единого, детки,

Вас, цыплятки мои, собрала!

Пусть купчина трудится, хлопочет,

Пусть за сына мешки свои прочит, —

Коли промаха только не дам,

Они, батька, достанутся нам!

Ведь ребят-то не много, не мало,

У меня их две дюжинки есть;

Знай же, хворенький дедушка, честь:

Век не свой тебе жить не пристало!

Но еще не пробил твой часок;

Толковать про тебя, мой голубчик,

Ныне, видеть изволишь, не срок.

Расторопный, молоденький купчик,

За тебя я примуся, сынок!

Вот же, свет, чтобы дело шло ладом,

В уголку во святом образа

Наперед обернуть надо задом...

Так и жгут Николая глаза!

Тут же спас и двумя мне перстами

Со стены над лампадкой грозит;

С ним Предтеча, — сказали: «Убит,

Обезглавлен»; а как же глядит

Вниз со блюда живыми зрачками?

Погашу я лампадку теперь,

Да замкну на замок свою дверь,

На полу начертила я круг...

И одна-то я здесь и сам-друг:

Невидимка-малютка со мной...

Слышу хохот его над собой:

То Кикимора мой дорогой!

Не мешай же мне, крохотный друг: