Да где ты был?

Булат Или не видишь? полонен,

Со мною прибыл к вам сам хан земли бухарской

Чалма упала в прах, и деву крови царской

В Газеме я узнал — и мигом на коня!..

Да вправо взял евнух и обошел меня;

Отряд же хана мне попал как раз навстречу,

Пускай тебе другой опишет нашу сечу;

Без хвастовства скажу: я хана взял в полон;

Но отпущу домой и тотчас, если он

Прекрасной дочери здесь даст благословенье

На брак с тобой.

Хан Увы, какое униженье!

Срам, вечный срам! Сойду от бешенства с ума!

Но, так и быть, Булат: когда она сама,

Мое дитя, мой свет, мой рай, моя Андана,

Когда царевна, дочь блистательного хана,

Решилась быть рабой презренного купца, —

Не стану клясть ее; а боле от отца

Не требуй: не могу.

Андана Родитель!

Хан Ax! Андана!

Директор

(из-за кулис) Проснулась публика: сказать же, что впопад

Удалый богатырь примчал седого хана!

Но, ради бога, без тирад!

Занавесь опускается.

ДЕЙСТВИЕ III

Выходит Кикимора до поднятия занавеси.

<Кикимора> Вступает в должность хор-повествователь;

Прошу покорно слушать: обладатель

Земли бухарской более венца

Любил свое дитя, свою Андану.

Распространяться я о том не стану,

Что душу мучило несчастного отца,

Когда без дочери, единственной и милой,

В свою столицу ехал он назад...

В груди страдальца был терзаний целый ад,

И он шептал: «Зачем могилой

Я не был взят до горестного дня,

В который жизнь проклясть заставила меня

Ты, хладных дней моих последняя услада!

Ах! мне заснуть бы навсегда!»

Откуда ни возьмися, вдруг засада:

Нагрянула несметная орда

Пустыни диких чад, вскормленных грабежами,

И стражу хана вмиг засыпала стрелами;

Их кони рвут коней зубами;

Их острые, смертельные мечи

Среди ненастной и глухой ночи

И вьются и блестят и, будто змеи, свищут,

Горячей крови понапиться ищут.

Бледнеют ратники; Кизляр-Ага убит;

Но хан бухарский не дрожит:

Он дряхл и слаб; он царства повелитель,

А бьется как простой воитель,

Как юноша. — Вот засучил рукав,

Вот бороду он закусил седую,

Кривую саблю над чалмой подняв,

Он, будто с неба гром, упал стремглав

В толпу злодеев самую густую;

Летит и колет, рубит, топчет их.

Он хочет пасть; пусть и отвык от боя,

Он жаждет вечного покоя...

Вот что из старика творит героя!

Вдруг древний богатырь притих:

Крылатая стрела его пронзила;

Его кровавый труп возьмет могила.

Но перед переходом через мост,

Ведущий в рай пророка Магомета,

Душа убитого, в прозрачный пар одета,

Который примет вид и взгляд его и рост,

Трепеща, явится могучему Булату.

Булат все, что угодно, только прост,

Да и заносчив, — и получит плату

За то, что дураку-мерзавцу услужил.

Всегда и всюду, не спросяся броду,

Герой философ так и лезет в воду:

Царя, отца всему бухарскому народу,

И не желал, а все наш Дон-Кишот сгубил.

А вот покоится Андана,

Дитя благого, доблестного хана,

В объятьях — чьих? купца, ничтожного Ивана!

Чье это дело? великана,

Кому рассудку мало, много сил

Судьба причудливая даровала!

Булат не спит; на бег полуночных светил

Глядит, задумчив: грусть ему на сердце пала.

ЯВЛЕНИЕ 1

Степь. Ночь. Иван и Андана спят.

Булат

(сидя на кургане) Тихо все; погружена

Безрубежная пустыня

В океан немого сна;

На меня глядит одна

Звезд бесчисленных святыня,

Да туманится луна,

С тверди взор угасший мещет.

В общей, в вещей тишине

Сердце бьется и трепещет: