Вы будете души моей светила:

Когда неизреченная тоска

На стонущее сердце мне наляжет,

Когда иссякнет слез моих река,

Когда болезнь мое дыханье свяжет, —

Надежда! кроткая твоя рука

Мне вдруг безоблачную даль укажет.

И вслед за нею тихая Любовь:

Уже спокоился мятеж сердечный,

Спокоилась неистовая кровь;

В ее ногах я сплю, дитя беспечный;

Всех тех, кого любил я, вижу вновь,

Мне возвратил их всех отец мой вечный.

Явилась Вера радостным очам,

Уста раскрыла вестница господня, —

Склоняю слух к ее златым устам.

Нет! создан я не только для сего дня;

Подъемлю взоры смело к небесам;

Редеет тьма, замолкла преисподня.

С таинственной, надзвездной высоты,

Где созерцаешь образ всеблагого,

По их следам да притечешь и ты,

София! в область сумрака земного;

И пусть мои все мысли, все мечты

Проникнет ток сияния святого!

Возьму псалтирь я, вдохновен тобой,

Тобой единою руководимый;

Над тлением, и скорбию, и тьмой,

Как лебедь, блеском солнечным златимый,

Так воспарю и глас воздвигну мой,

В безбрежном море радости носимый.

Несозданным сияет светом ключ,

Которым ангелов поишь небесных.

Из-за печальных и ненастных туч,

В глухую ночь пределов мира тесных

Простри ко мне хотя последний луч,

Последний луч твоих лучей чудесных:

Да обличу кичливых слепоту,

Да мощь поведаю души смиренной;

Да воспою достойно битву ту,

В которой пал, Давидом пораженный,

Пал и покрыл всю поля широту

Живого бога хульник дерзновенный!

Но прежде успокою слух и взор:

Исчезни блеск и звон войны кровавой,

И ты сокройся, витязей собор,

Воспитанных и воспоенных славой!

Взошел я на вершину злачных гор,

Вступил в беседу с шепчущей дубравой;

Брожу вослед сребристого ручья,

Журчащего средь камышей шумливых;

В твоей тени возлягу, древ семья,

Приют прохладный пастырей счастливых! —

Светает день... Кого же вижу я?

Кто юный пестун оных стад игривых?

Он на скале высокой воссидит,

Ее же вожделенными лучами

Воскресшее светило дня златит;

Дыханье утра тешится власами,

Глава подъята, лик его горит,

И по струнам он бегает перстами:

«Благослови, душа моя!^[30]

Воспой создателя вселенной;

Владыку мира славлю я:

Велик, велик неизреченный!

В сиянье славы бог одет;

Воздушною повитый бездной,

Как в ризу, облаченный в свет,

Он рек безмерной тверди звездной —

И се раскинулась в шатер!

Грядет: из выспренних селений

На крыльях ветра ход простер,

И тучи — ног его ступени,

Рабы его — полки духов;

Его слуга — крылатый пламень:

Велит — и на лице лугов

Струит потоки твердый камень;

Велит — и, восстонав, назад

Стремятся трепетные воды;

Велит — и вздрогнет бледный ад,

И двигнутся столпы природы!

О боже! Землю создал ты,

И не разрушится твердыня;

И ты ж послал от высоты

Шумящий дождь — и пьет пустыня:

Онагры ждали в тяжкий день,

Послышали — бегут с утеса;

Примчался пес, притек елень,

Волк жаждой привлечен из леса, —

Всех утоляет щедрый бог.

На крутизне ж витают птицы,

Смеется вихрям их чертог;

Средь скал поют восход денницы.

Господь траву дает стадам.

Он землю всю питает с неба;

Растит вино на радость нам,

Растит златые класы хлеба;

Пшеница сердце подкрепит,

Багрец блестящий лозной влаги,

Сверкая, взоры веселит,

В душах возжжет огонь отваги.

Не ты ли, боже! насадил,

Вспоил дождем, питал туманом,

Грел теплотой благих светил,

Воздвигнул кедры над Ливаном?