Согласно Десяти Заповедям право определения условий игры всегда за тем, кому бросили вызов. Включая, конечно же, и право вовсе отказаться от игры. Если бы Восточный Союз предложил им игру с такими условиями, Сиро бы просто-напросто ему отказала.

— Ничего не понимаю... Слишком мало информации, чтобы найти хоть какое-нибудь объяснение происходящему, — покачав головой, сокрушенно вздохнула Джибрил.

Из-за двери слышались судорожные всхлипы Сиро, продолжавшей звать несуществующего брата. Джибрил понятия не имела, как помочь своей хозяйке. Сомневаться в хозяйке для нее было немыслимо. Назови она ворон белыми — и Джибрил с радостью выкрасила бы всех ворон мира в белый цвет. И если она утверждала, что человек по имени Сора и правда существовал, значит, так оно и было на самом деле.

И слышать, как горько Сиро плачет за дверью, было невыносимо.

— Не... Неужели ничего нельзя сделать?! Сиро просто-напросто не выдержит, — воскликнула Стеф, в отчаянии царапая ногтями закрытую дверь.

Джибрил была крылатой — Высшей шестого ранга — и обладала огромными магическими силами и сама при этом являлась сгустком магии, которому Бог придал физическую форму. Но такая сложная разновидность магии, как психология иманити, была выше ее понимания.

И все же она понимала, что рассудок ее хозяйки сейчас на грани.

— Похоже на то...

Перечить воле хозяйки было равносильно смертному греху для нее. Но выбора не было...

— Хозяйка... Сыграйте со мной в игру.

— А?.. — вырвалось одновременно у Стеф и у сидевшей за дверью Сиро.

— Сыграйте со мной в Ашшенте-игру и, осмелюсь предложить, проиграйте мне.

Всхлипы не прекратились.

Но Джибрил, поняв, что Сиро нужны объяснения, продолжила:

— Ставка будет такая: «Заблокировать все ваши воспоминания о Соре».

Стеф озадаченно уставилась на Джибрил. Смысл ее взгляда Джибрил поняла без слов. Стеф, как и она сама, чувствовала, что происходит что-то неладное. Не стоило просто так отмахиваться от слов Сиро. Но тем не менее...

— Хозяйка, вы так потеряете свой рассудок.

Джибрил должна была избежать такого исхода, даже если потребовалось бы рискнуть своей собственной жизнью.

Им необходимо было найти того, кто наслал на Сиро это наваждение, и заставить виновника снять его. Но было очевидно, что Сиро сойдет с ума гораздо раньше, если ничего не предпринять. Разумнее всего было сначала заблокировать эти воспоминания, привести Сиро в норму и только после этого уже начать искать ответы на вопросы.

«Клянусь, я найду виновника, обезглавлю и разрублю на тысячи кусков».

Обычная безмятежная улыбка исчезла с лица Джибрил — сейчас в ее глазах горела едва ли не осязаемая ярость. Стеф попыталась ее утихомирить, хотя вид Джибрил так напугал ее, что от страха она мало что соображала:

— Дж... Джибрил, успокойся...

Но Джибрил и слушать ничего не хотела. Пусть даже насилие в этом мире запрещено, ее это не остановит! Она найдет этого мерзавца, заставит его проиграть ей право на убийство и собственноручно лишит его жизни. А потом с радостью примет любое наказание за то, что поставила волю хозяйки под сомнение.

Из планшета раздался звуковой сигнал запускаемого приложения: Сиро, удаленно управляя планшетом с мобильника, запустила игру в сёги. Матричную игру с нулевой суммой и полной информацией. В которую Сиро не могла проиграть в принципе, если только сама бы этого не захотела.

До Джибрил донесся тоненький, едва различимый голос, прерываемый всхлипами:

— Ашшен... те...

Джибрил низко поклонилась:

— Спасибо, хозяйка... Ашшенте.

(Четыре хода до конца)

Воспоминаний нет. Не помню даже, кто я.

Не чувствую рук. Не узнаю голос, который меня зовет.

Кто я и что здесь делаю? Зачем играю?

Ничего не понимаю.

Ничего не помню, но необъяснимая уверенность в будущем выигрыше заставляет меня продолжать игру.

Вместо исчезнувших рук я беру фишки зубами. Языком проверяю написанные на них цифры и выбираю нужную.

Не думай о смысле. Смысл не важен. Мы никогда не проигрываем.

...никогда не проигрываем.

...Кто никогда не проигрывает?..

Неважно! Не думай об этом!!!

Чьи-то теплые руки держат тебя за плечи. Это единственный ответ, который тебе нужен.

В одном шаге от того, чтобы сойти с ума, или же делая тот самый шаг, я ставлю на доску фишку, которую держу в зубах.

Обычная, незамысловатая партия в сёги. Игра, в которую Сиро могла без усилий как проиграть, так и выиграть. Все было просто: стоило потерять золотого генерала, и она потерпела бы поражение. Один ход — и все пропало.

Не осталось бы ни одного воспоминания о времени, которое она провела вместе с братом.

Ни одного воспоминания о человеке, благодаря которому она стала чувствовать себя живой: человеке, который первым увидел ее в школьной форме и сказал, что она ей очень идет, который встретил ее после первого дня в школе, обнял и разрыдался вместе с ней. Который всегда тянул ее, в одиночку ни на что не годную, за собой.

Один ход — и всего этого могло бы просто не быть.

«!..»

Слова брата, которого, быть может, и вовсе не существовало, эхом отозвались у нее в голове, и Сиро бездумно, рефлекторно сделала ход.

Джибрил сокрушенно закрыла глаза.

— Хозяйка... Ну зачем вы выиграли?

Одним ходом Сиро поставила Джибрил мат.

— Потому что 「  」... никогда не проигрывает! — тихо ответила Сиро. Этот ответ заставил Джибрил на шаг отступить от двери.

Сиро сидела в темной комнате, сдерживая приступы тошноты и утирая одеялом залитое слезами лицо, и вспоминала слова брата. То, что он сказал ей в тот день, когда Сиро вернулась домой зареванная после своего первого учебного дня.

«Говорят, что люди меняются, но что-то я в это не верю. Крылья-то ни у кого не вырастают, как бы сильно человек ни хотел летать.

Менять нужно не самих себя, а способы, с помощью которых можно взмыть в небо.

Вот и нам с тобой ничего не остается, кроме как самим смастерить себе крылья.

Может, я и не имею права делать такие заявления... но давай попробуем найти способ подарить и тебе крылья. Я, конечно, бестолковый братец, но чем смогу — помогу».

Как ей жить дальше, если она позабудет это?

Что делать, если весь смысл ее жизни утрачен?

Если все эти воспоминания — наваждение, то она потерпела сокрушительнейшее поражение.

Это уж слишком!

— Нет... Ни за что... Я лучше умру, чем забуду брата! — всхлипнула Сиро.

Стеф и Джибрил не знали, что на это ответить.

Джибрил поникла. Хозяйка отвергла ее просьбу, хотя Джибрил готова была заплатить за благополучие Сиро собственной жизнью. Больше ей было нечего предложить.

Стеф же осторожно сказала:

— С... Слушай... Я, конечно, многого не понимаю... Но ты считаешь, этот Сора был реален, правильно? Настолько реален, что тебе без него вон как плохо...

Стеф не пыталась рассуждать логично. Она просто хотела хоть как-нибудь утешить Сиро.

Но ее слова...

— ...Так, быть может, эта ситуация — как раз его рук дело?

...перевернули все с ног на голову, пусть даже сама Стеф этого пока не понимала. Джибрил и Сиро, услышав их, удивленно застыли.

— Но... Я же сказала, одними только Десятью Заповедями память у всех не сотрешь... — начала Джибрил. Но Стеф перебила ее:

— Да нет же, я не об этом. Я говорю, что, может быть, игра еще не закончилась?

Ее слова поразили всех как удар молнии. Глаза Джибрил превратились в два огромных блюдца. А Стеф, не осознавая глубины общего удивления, сбивчиво продолжала:

— Может, подмена памяти — это эффект не Заповедей, а самой игры. Если Сиро права и память на самом деле подменили не ей, а нам... То, быть может, этот Сора с нашего согласия поставил ее на кон в игре... и эта игра все еще идет... — закончила она. С каждым словом ее голос звучал все менее уверенно, но Сиро с надеждой подняла заплаканное лицо.