Нет ни личности, ни воспоминаний, ни чувств.

Где я? Кто я?

Эти вопросы мне больше неинтересны.

Да и как они могут интересовать того, у кого нет ни сознания, ни ощущения собственного «я»?

Мне нечего спросить. Я ничего не хочу знать. Зачем вообще знать что-либо?

Остатки моего призрачного существования твердят одно и то же.

Они уверенно заявляют: так надо. Осталось лишь дождаться неизбежной победы. Одно лишь это удерживает меня от полного исчезновения.

Но — победы над кем?..

Не знаю... Ничего не знаю...

— Ну как? — спросила Стеф у Джибрил, которая стояла под дверью в королевскую спальню. Та лишь вздохнула и отрицательно покачала головой:

— Никак. Даже не пускает меня к себе в комнату.

— Все так и зовет без конца этого Сору?

— Да... А у тебя как успехи?

— Расспросила всех, кого только могла найти во дворце. Все отвечают одно и то же.

— Что никакого Соры они знать не знают и что у Элькии только одна королева?

— Да... И что нам теперь делать?

Джибрил лишь снова вздохнула.

— Можно предположить, что кто-то подменил хозяйке память.

— Но ведь это...

— Да. Это значит, что она проиграла в какой-то игре.

Поверить в такое было даже труднее, чем в то, что Сиро стала требовать встречи с несуществующим человеком просто потому, что сошла с ума.

Судя по всему, Сиро слышала их разговор: из-под двери вдруг высунулась какая-то тоненькая дощечка.

— Мм? Это же...

— Планшетный компьютер хозяйки!

Подобрав планшет с пола, Стеф и Джибрил уставились на экран.

— Что тут написано?

— Это на языке родного мира хозяйки. Написано: «Вопросы».

Раздался чпокающий звук, и на экране появилось еще одно сообщение.

— Я поняла! Это такая разновидность переписки, они называют ее «чат», — Джибрил еще не усвоила в полном объеме знания, которые хозяйка принесла из другого мира, но с некоторыми понятиями уже была знакома.

— И что тут написано? — спросила Стеф, снова мысленно посетовав, что совершенно ничего не понимает.

— «1: Кто играл с Джибрил в слова?»

— Она ведь имеет в виду себя?

— Верно. Только как мне ей ответить?.. — озадаченно протянула Джибрил, которая не знала, как обращаться с планшетом. Но тут раздался еще один «чпок». — Поняла, отвечать можно просто вслух. Дальше... «2: Кто приказал Стеф в себя влюбиться?»

— Ну... Опять-таки Сиро?

Тут же пришло еще одно сообщение:

— «3: Девочка, да еще и одиннадцатилетняя, потребовала, чтобы Стеф в нее влюбилась?»

— Ну да... Я же поэтому и называю ее жестокой извращенкой... — мрачно усмехнувшись, ответила Стеф.

Сразу же пришел очередной вопрос:

— «Подробно расскажи, как ты проиграла».

Учитывая, в каком ужасном состоянии была Сиро, совесть не позволила Стеф проигнорировать это требование. Приложив указательный палец ко лбу, она стала вспоминать произошедшее в тот день и пересказывать все настолько точно, насколько могла:

— Так... Мы играли в камень-ножницы-бумагу. Ты спровоцировала меня и сделала вид, что нацелилась на ничью. Только на самом деле подвох был не в правилах игры, а в оговоренных ставках. В случае ничьей ты выигрывала право предъявить мне любое требование. Я возразила, что это обман, но ты не захотела ничего слушать и потребовала, чтобы я в тебя влюбилась...

Стоило ей договорить, как тут же пришло еще одно сообщение:

— «Почему тогда я потребовала от тебя влюбиться, а не просто стать моей собственностью?»

— Ты хотела, чтобы я тебя содержала. Но потом ты сама сообразила, что просчиталась, и долго на это жаловалась.

Новое сообщение пришло после небольшой паузы:

— «6: Кто разгадал секрет игры Восточного Союза?» На этот вопрос Джибрил и Стеф ответили не задумываясь:

— Сиро про помощи оставленных дедушкой-королем записей. Правильно ведь?

— Да, все было именно так.

Больше сообщений не поступало. Джибрил и Стеф ничего не оставалось, кроме как стоять под дверью королевской спальни и ждать.

Спустя несколько минут к ним пришел не вопрос, а неуверенное утверждение, больше похожее на мольбу:

«Вам стерли память».

Джибрил возразила:

— Прошу прощения, хозяйка, но право на обладание нашей памятью есть только у нас самих. Даже если бы этот человек, Сора, и существовал, то с помощью игры он мог стереть память только себе, но никак не нам.

Сиро возразила:

«Он мог поставить ее на кон с вашего согласия».

— Но тогда непонятно, почему он остался в вашей памяти.

Снова наступила пауза.

С другой стороны двери Сиро сидела, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени, с телефоном в руке и не знала, что возразить на этот аргумент.

Она все понимала.

Брат не стал бы играть с кем-либо без ее ведома. И уж тем более он не мог проиграть в игре, которая могла привести к подобному результату.

— Мм? А, да, спасибо... Нет, все нормально, — послышался из-за двери голос Стеф. — Сиро, вернулись люди, которых я посылала в город. Мне жаль, но среди множества людей, которые сейчас протестуют на улицах против твоего решения поставить на кон фигуру иманити, нет никого, кто упоминал бы имя «Сора».

От этих слов в глазах у Сиро снова потемнело. Стиснув зубы, с огромным трудом сохраняя ясность мышления, она продолжала рассуждать.

Должно же было найтись хоть что-то. Какие-нибудь нестыковки в их памяти. Ведь иначе...

Иначе получалось, что память подменили ей.

«Невозможно... Не должно... быть возможно...» — и она замотала головой из стороны в сторону, словно пытаясь убедить в этом саму себя.

Даже если на мгновение допустить, что кто-нибудь мог победить ее в игре и подменить ей память, — кто в этом мире мог так искусно создать ложные воспоминания о ее прошлом мире?

«Невозможно... никто на такое не способен», — продолжала Сиро убеждать саму себя. Но сама же себе и возразила: в этом мире ведь существуют магия и Заповеди. Даже если память целиком подменить нельзя, вполне вероятно, что ее можно разделить на отдельные части.

Но страшнее было другое. Кто в сложившейся ситуации, в отсутствие каких-либо свидетельств существования Соры, мог гарантировать ей, что она была в трезвом рассудке сейчас?

У нее родилась чудовищная догадка, и чем дольше она обдумывала этот вариант, тем более убедительным он казался.

Что, если Сора — это всего лишь плод ее воображения?

«Нет... Не может... быть. Не может такого... быть...»

С этой догадкой ни за что нельзя было соглашаться. Ведь если это правда, то вся жизнь Сиро была...

Сообщения на планшет больше не приходили. По ту сторону двери Стеф и Джибрил тревожно переглянулись в тишине.

— Что происходит? Что нам теперь делать?!

— Надо успокоиться и все хорошенько обдумать, — сказала Джибрил, обращаясь не только к Стеф, но в определенной степени и к себе самой. — Кто больше всех выиграет от того, что хозяйка впала в такое состояние именно перед игрой с Восточным Союзом, ставка в которой — фигура всех иманити?

— Да это-то мне понятно. Это все Восточный Союз устроил, да?!

Действительно, логичнее всего было предположить, что Восточный Союз, чей секрет побед Сиро недавно разгадала, каким-то загадочным способом попытался вывести ее из строя перед официальной игрой с ними.

Но Джибрил перечитала историю сообщений:

«6: Кто разгадал секрет игры Восточного Союза?»

— Если бы это был Восточный Союз, то они бы первым делом стерли как раз наши воспоминания об игре.

Восточный Союз годами держал подробности своей игры в секрете и стирал память о ней всем, кто бросал им вызов. Принять вызов иманити они были вынуждены как раз потому, что их тайну раскрыли.

Было и еще одно противоречие...

— У хозяйки нет причин принимать подобного рода вызов.