И добрый час,

Добрый вечер,

Ночь добра, было

Доброе вчера.

И откуда,

Спросишь ты,

В доме

Столько доброты, что

От этой доброты

Приживаются

Цветы,

Рыбки,

Ёжики,

Птенцы.

Я тебе

Отвечу прямо:

Это

Мама, мама, мама!

Л. Николаенко

Соколовский А. Бабушкина вешалка

БАБУШКИНА ВЕШАЛКА

Ну что за беда! В коридоре всего одна вешалка, да и та высоко прибита. Трудно Васиной бабушке до неё дотянуться. Разве что на табуретку взобраться. Но легко ли бабушке в её старые-то годы по табуреткам лазить! Попробовал папа как-то раз прибить вешалку пониже — снова незадача: его и мамино пальто полами паркет в коридоре подметают.

Конечно, когда папа или мама дома, тогда дело проще: они всегда помогают бабушке раздеваться. Но и мама и папа ходят на работу, а Вася — в школу: он уже учится во втором классе. Уйдёт бабушка в магазин, вернётся, а до вешалки дотянуться не может. Так и валяется бабушкино пальто на сундуке, в коридоре.

И вот решил Вася бабушке помочь. Раздобыл он дощечку, ножиком со всех сторон обстругал, чтобы бабушка себе случайно руку не занозила, отрезал от старой палки два кругляша и давай мастерить что-то.

— Что это ты, Васенька, делаешь? — спрашивает бабушка.

А Вася сопит, не отвечает — работой занят.

Долго бился Вася, чтобы кругляшки-колышки к дощечке прикрепить. И так прилаживался и эдак — не получается. Наконец придумал. Вбил сначала в дощечку два гвоздика. Вылезли они с другой стороны. Насадил на них Вася колышки и молотком постучал. Попробовал — крепко держатся.

Посмотрела бабушка сквозь очки и сказала:

— Не иначе, Васенька, ты пароход вздумал смастерить! С двумя трубами!..

Взглянул Вася — и правда: дощечка с колышками стала на пароход похожа. Только нужно её с обеих сторон заострить, чтобы вышли нос и корма...

Засопел Вася ещё громче — задумался. А не лучше ли в самом деле вместо вешалки смастерить пароход? Зимой его можно будет пускать в ванной. А летом — в ручейке, что течёт недалеко от забора...

И вдруг словно кто-то прошептал у него над ухом: «А как же вешалка? Так и будет бабушкино пальто в коридоре на сундуке валяться?»

Встряхнул Вася головой, чтобы отогнать прочь дурные мысли, и вбил в дощечку ещё два гвоздика. Если их загнуть, то получатся колечки, чтобы вешалку на стенку повесить. Он уже и молотком размахнулся, чтобы гвоздики загнуть, и опять задумался. Вот если таких гвоздиков подряд много-много в дощечку вбить, а потом связать их толстой ниткой, то выйдет загородка, как на настоящем пароходе, чтобы никто из пассажиров с палубы в воду не свалился.

Но снова зазвучал над ухом у Васи неугомонный голос: «А как же бабушкина вешалка?» И ударил мальчик молотком раз и другой. И ещё разок ударил, чтобы оба гвоздика в колечки загнуть.

«Что же, это ведь ничего, что колечки, — тотчас же подумал Вася. — Ещё два колечка загнуть с другой стороны — будут у парохода по бокам висеть спасательные круги...» А голос опять, так и шепчет: «Что же ты, Вася? Будет у тебя пароход. Зато не будет у бабушки вешалки...»

Нахмурился Вася, выбрал два гвоздя подлиннее, побежал в коридор, взобрался на табуретку, вколотил их в стенку и повесил дощечку за колечки.

Вышла из соседней комнаты бабушка, очки надела.

— Ой, Васенька! Да ведь это, никак, вешалка...

— Конечно, бабушка. Вешалка... А пароход я ещё сделаю...

Взяла бабушка своё пальто и повесила его на деревянный колышек.

— Удобно-то как! Вот спасибо тебе, внучек!

А. Соколовский

Берестов В. СТИХИ О ДЕТСТВЕ

МАЛЬЧИШКИ

На лбу бывали шишки,

Под глазом фонари...

Поскольку мы — мальчишки,

Мы все — богатыри.

Царапины, занозы...

Всего страшнее — йод!

(Тут, не стесняясь, слёзы

Наш полководец льёт.)

Пусть голова в зелёнке

И в пластырях нога,

Но есть ещё силёнки,

Чтоб разгромить врага!

ВЕСЕННИМ УТРОМ

Всё жду, когда на улицу отпустят,

Кручусь, верчусь у взрослых под ногами,

И наконец не просто отпускают,

А выгоняют из дому меня.

Беда! Мороз весну остановил!

Лопаткой лёд ломаю. Каблуком

Бужу ручьи, освобождаю лужи,

Да так, что брызги ржавые летят!

И весь в грязи, промокший и голодный,

Иду домой. Стою в углу, как веник.

ПРОЩАНИЕ С ДРУГОМ

Он сбежал у меня на глазах.

Я его провожаю в слезах.

Мы с ежом замечательно жили,

Уважали друг дружку, дружили.

Он с ладошки лизал молоко.

Позволял он потрогать брюшко.

У него была милая рожица.

Не любил он колоться и ёжиться.

Но открытой

Оставили дверь,

И сердитый

Бежит он теперь.

Как чужой, и шипит он и колется.

Проводил я его до околицы.

И в колючей траве он исчез,

И счастливый отправился в лес.

НА ДЕРЕВЕ

Сижу на самой верхней ветке,

И чудится, что я в разведке

Или на мачте корабля,

Готовый закричать: «Земля!»