"А если тебя поймают?" — спросила Эванджелин. спросила Эванджелин.

"Ну, — ответил Джофф чуть менее воодушевленно, — тот, кто наряжается единорогом, обычно сильно калечится, если его поймают. А тот, кто их поймает, получает титул — если он ему нужен — вместе с кучей золота и оруженосцем".

"Значит… люди любят "Охоту" из-за призов в конце?"

"А еще после нее устраивается большой праздник", — сказал Хейл.

"И, — добавил Джофф, — это единственное время в году, когда всем разрешено входить в Проклятый лес".

Эванджелин никогда не слышала о Проклятом лесе. "И люди хотят попасть в этот лес?" — спросила она.

"О да, Проклятый лес — это особый вид проклятых. Но перед тем, как мы пойдем, тебе стоит переобуться в более прочную обувь и накинуть плащ", — сказал Хейл. "На тропе всегда идет дождь, о чем я и пытался тебя предупредить".

Глава 23. Эванджелин

Когда-то Проклятый лес, по слухам, вовсе не был проклятым. Считалось, что это был самый прекрасный лес на Великолепном Севере. Такой лес, из которого рождались лучшие части сказок, полный дружелюбных лесных жителей, готовых направить заблудившегося путника на верную дорогу или помочь раненому найти помощь. Этот лес был наполнен цветами, от которых по ночам исходил свет, и птицами, которые пели такую сладкую музыку, что даже самое черствое сердце плакало, услышав ее.

Считалось, что этот лес был любимым лесом Доблестей, а Доблести — любимой семьей этого леса.

Поэтому, когда все Доблестные были обезглавлены, лес оплакивал свою любимую семью. Он скорбел так сильно, что превратился в нечто иное. В нечто проклятое, которое, в свою очередь, проклинало всех, кто осмеливался войти в него.

Некоторые говорят, что этим проклятием лес пытался заставить других полюбить его так, как любила семья Доблестных, — ведь проклятие леса было своеобразным.

Поначалу оно даже не казалось проклятием, оно было похоже на чудо. Пока все больше и больше северян не уходили в лес и не выходили оттуда.

И тогда, по северному обычаю, было решено проклясть все пути к Проклятому лесу, чтобы северяне перестали в нем пропадать.

К сожалению, возникли разногласия по поводу того, как лучше заколдовать дороги, поэтому было наложено сразу несколько небрежных заклинаний.

Эванджелин не знала об этой истории. Но как только она вышла на дорогу, по которой решила идти со своими стражниками, то сразу же увидела следы таких заклинаний.

Начался дождь, поначалу не слишком сильный, но по мере продвижения по дороге он усиливался. Внезапно налетели порывы ветра и хлесткие удары дождя, хлеставшие ее по бокам и по косой.

Вскоре она промокла насквозь. Она не знала, насколько длинной была дорога, но ей казалось, что дождь льет бесконечно. Так и тянуло повернуть назад. Но она должна была рассказать Аполлону, что Джекс пробирался в замок, чтобы увидеть ее.

Единственное оружие, которое было у Эванджелин, – драгоценный кинжал, подаренный ей Джексом. Он был запрятан в маленький зеленый бархатный пояс, опоясывающий талию платья, и она сказала себе, что если увидит его снова, то без колебаний пустит в ход этот клинок.

И все же какая-то часть ее души боялась, что она не сможет его заколоть. И еще какая-то извращенная часть ее души боялась, что она может больше никогда его не увидеть. У нее сжался живот, когда она вспомнила, как отвернулась от него прошлой ночью и как он не погнался за ней.

Она знала, что Джекс — враг, но какая-то ее часть все еще чувствовала себя околдованной мыслью об Лучнике. В одиночку ей никогда не победить его. Эванджелин нужен был Аполлон, его армия и все остальное, что у него есть, и топать по дождливой тропинке — ничтожная плата за это.

"Продолжайте идти", — сказал Джофф, когда ветер хлестнул его плащом по лицу и забрызгал сапоги грязью.

Эванджелин была благодарна мужчинам за то, что они не позволили ей выйти из замка в одних тапочках, иначе они наверняка застряли бы на тропинке, как и многие другие до нее. Вместо булыжников некоторые участки дороги были полностью вымощены обувью. Вдоль дороги стояли перевернутые кареты, причем все они были очень старыми.

Похоже, большинство жителей Севера были знакомы с заклинаниями, которые не позволяли проникать в Проклятый лес никакому транспорту, кроме собственных ног.

"Мы почти на месте", — позвал Хейл. В этот момент на обочине дороги появился знак.

Сто шагов до Проклятого леса.

Вы еще можете повернуть назад!

Дождь полил еще сильнее, и волосы прилипли к лицу Эванджелин. Через несколько мгновений она едва смогла разобрать еще один знак:

Почему вы еще не повернулись Почему вы до сих пор не повернули назад?

Дождь становился все злее, падая ливнем, пока она не дошла до последней надписи:

Добро пожаловать в лучший день вашей жизни!

Дерево было розовым, а слова — золотыми, и это было очень необычно. Как только Эванджелин подошла к табличке и прочитала ее слова — а это произошло одновременно — дождь внезапно прекратился. Она все еще слышала резкий стук его ударов о землю. Но когда она обернулась, чтобы посмотреть на тропинку, по которой только что шла, та оказалась сухой, как долина в жаркий солнечный день.

"В Проклятом лесу нет осадков, — сказал Джофф. "По этой причине все тропинки в него и из него заколдованы. Если ты заблудишься, то по осадкам ты можешь быть уверен, что вышел из леса".

"Значит, мы теперь в лесу?" спросила Эванджелин, оглядывая все окружающие их лагеря.

После трудного пути сюда и всех предупреждающих знаков она ожидала чего-то более зловещего. Она представляла себе тени, паутину и множество жутких тварей, но увидела лишь сумрачное небо на пороге заката над деревней, состоящей из разноцветных шелковых палаток, украшенных бантами с флагами, а также множество мужчин и женщин, готовых к приключениям. Здесь были и лошади, и собаки, и несколько соколов, сидящих на плечах.

Эванджелин напряглась, пытаясь разглядеть, что находится за пределами лагеря, ища деревья или хотя бы листья. Но за палатками она увидела лишь туманное разноцветное пятно, которое навело ее на мысль о конце радуги.

"Мы находимся между ними", — сказал Хейл.

"Ты узнаешь, когда окажешься в лесу", — добавил Джофф.

"Эванджелин! Я имею в виду, Ваше Высочество!" – воскликнула Аврора Вейл, скача вперед, ее идеально завитые фиолетовые колечки подпрыгивали.

В то время как все остальные обитатели близлежащих лагерей выглядели изможденными дождем, Аврора была свежа как цветок. Ее светло-серые сапоги, зашнурованные до колен, были безупречны, как и короткое платье с доспехами, и колчан стрел с серебряными наконечниками за спиной.

При виде ее Хейл выпрямился, а Джофф быстро пригладил свои непокорные волосы.

"Я не знала, что ты присоединяешься к Охоте!" – взволнованно сказала Аврора. взволнованно сказала Аврора.

"Ты можешь быть в команде со мной и моей сестрой Веспер".

"Спасибо, но я здесь только для того, чтобы найти Аполлона".

"Ты всегда можешь присоединиться к прекрасной мисс после того, как найдешь его", — предложил Джофф.

"Уверен, принц не будет против", — быстро добавил Хейл.

Эванджелин не была уверена, что согласна. Но она также не была уверена, что стражники были в здравом уме. Еще до того, как прекрасная Аврора ослепила их своим появлением, лица мужчин наполнились жаждой приключений при виде развевающихся палаток и наточенного оружия.

"О, пожалуйста, попросите своего принца присоединиться!

Нам будет так весело вместе". Аврора посмотрела на Эванджелин с выражением, напоминающим щенка, который надеется, что его отпустят поиграть. Конечно, у щенков обычно не было стрел за спиной, стрел, которыми они собирались стрелять в других щенков.