Я призываю всех, кто видел лорда Джаока, немедленно сообщить об этом в Королевский Орден Солдат. Никакие уговоры не будут лишними. Этот бессердечный убийца должен быть остановлен, прежде чем он убьет снова.

Эванджелин перевернула страницу. На этот раз там не было теневого изображения. На свежем черно-белом рисунке был изображен Лучник. Он дьявольски ухмылялся и перебрасывал яблоко в одной руке, совсем не похожий на убийцу и совсем не похожий на того, кого Эванджелин втайне желала.

"Нет, — вздохнула Эванджелин.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

"Этого не может быть", — сказала она, и слова ее прозвучали на этот раз более яростно.

Это должно быть ошибкой.

Может быть, Лучник просто похож на лорда Джекса? Или, возможно, это был не тот рисунок. лучник не мог быть лордом Джексом. Он был охранником. Он дважды спасал ей жизнь.

"Ваше Высочество, — сказала Мартина, возвращаясь в комнату, — у вас бледноватые щеки".

"Я в порядке. Просто я увидела в газете кое-что, что меня встревожило". Она протянула страницу Мартине, чтобы та посмотрела. "Неужели так выглядит лорд Джекс?"

"Это он, Ваше Высочество. Теперь я понимаю, почему вы стали такой бледной. Он просто ужасен, не так ли?" Но ее голос прозвучал как вздох, и Эванджелин готова была поклясться, что в глазах Мартины появились сердечки, когда она смотрела на черно-белое изображение, которое было совсем не ужасным.

Джекс казался счастливым концом, который был просто недостижим, и Мартина была явно околдована им. Как и Эванджелин, только она боялась, что ее чувства к нему были гораздо глубже, чем просто околдованность.

Даже сейчас, глядя на эту картину, она чувствовала что-то.

Она не хотела в это верить. Эванджелин все еще хотелось думать, что газета ошиблась. Лучник — вернее, лорд Джекс – был с ней прошлой ночью.

Но он не был с ней всю ночь. Он нашел ее только после того, как Аполлон был отозван. Но…

Она попыталась придумать другое оправдание. Она в очередной раз напомнила себе, что Лучник-Джекс спас ей жизнь, поэтому он не может быть убийцей. Но вчера вечером он сам признался ей в этом.

Может быть, мне просто нравится убивать людей, — сказал он. И вместо того, чтобы ужаснуться, она почувствовала…

Эванджелин не могла думать о том, что она чувствовала прошлой ночью. Сейчас она чувствовала себя больной, глупой, тупой и совершенно разъяренной.

Она должна была догадаться. Она должна была догадаться, что лучник был в тех воспоминаниях, которые Аполлон хотел, чтобы она забыла. аполлон предупреждал ее. Джекс сделал с тобой ужасные, непростительные вещи, и я думаю, что ты будешь счастливее, если эти вещи останутся в прошлом.

И он был прав, потому что Эванджелин чувствовала себя ужасно.

Она по-прежнему не хотела, чтобы Лучник был злодеем.

Она не хотела, чтобы он был Джексом. И уж точно она не хотела испытывать к нему никаких чувств.

Ее щеки вспыхнули от стыда.

Мартина с беспокойством посмотрела на нее. Эванджелин хотелось лишь улыбнуться, сжечь бумагу и сделать вид, что ничего этого не было. Но даже если бы ей удалось притвориться, что она чувствует, в чем она сомневалась, ведь чувства — это то, чем занималась Эванджелин, она не могла бы притвориться, что все люди, убитые Джексом прошлой ночью, были убиты.

Она должна была рассказать Аполлону, что видела Джекса в Волчьей усадьбе под видом охранника по имени Лучник.

Эванджелин схватила первое попавшееся платье — с лифом из мшисто-зеленого бархата, вырезом в виде сердца и тонкими бретельками, украшенными бледно-розовыми цветами, которые подходили к длинной юбке платья из плетеной ткани.

Мартина протянула ей туфельки, в которые Эванджелин быстро обула ноги. Затем она направилась к двери, пока не потеряла смелость. Ей не хотелось думать, что так и будет, но действовать нужно было быстро.

Джекса нужно было остановить, пока он не убил еще больше невинных людей, и Эванджелин надеялась, что ее признание поможет в этом. Если Джекс тайком пробирался в замок и выходил из него, то, очевидно, здесь были люди, преданные ему, как ее вчерашние охранники. если только они не были такими же наивными, как она.

Глубоко вздохнув, Эванджелин наконец открыла дверь из своих комнат в длинный коридор.

Вчерашних охранников не было. Вместо них с другой стороны ждали Джофф и Хейл, те самые солдаты, которые нашли ее у колодца, в блестящих бронзовых доспехах и с приветливыми улыбками. Как и у всех остальных стражников, у них были усы — еще одна черта, которой лучник не обладал.

"Доброе утро, Ваше Высочество", — сказали они в унисон.

"Доброе утро, Джофф. Доброе утро, Хейл. Не могли бы вы проводить меня к Аполлону? Мне нужно срочно поговорить с принцем".

"Боюсь, он уже уехал на Охоту", — сказал Джофф.

"Тогда отвезите меня на Охоту", — сказала Эванджелин.

День уже перевалил за половину, и она чувствовала, как стремительно ускользают минуты, пока она стояла в коридоре.

Она могла бы сказать этим стражникам, что у нее есть новости о лорде Джексе, — конечно, они бы ее выслушали. Но она не была уверена, кому в этом замке можно доверять. По ее мнению, некоторые из стражников должны были быть преданы ему, иначе он не смог бы незаметно пробраться в Волчью усадьбу и выйти из него.

Хейл нахмурился. "Ваше Высочество…"

"Только не говорите, что вам не разрешено забирать меня с территории замка".

"О нет. Мы не упустим возможности отправиться на Охоту".

Хейл произнес слово "Охота" с благоговением и волнением, и, хотя эванджелин казалось, что она не теряет времени даром, она не могла не спросить: "Что это за Охота?"

Квадратные лица Хейла и Джоффа просветлели.

"Это самое захватывающее событие в году!" — сказал Джофф.

"Все ждут ее с нетерпением", — поддержал Хейл.

У Эванджелин не было братьев, но если бы они у нее были, то, по ее мнению, они могли бы быть похожи на джоффа и Хейла. Оба молодых человека были настолько оживлены, что заканчивали фразы друг друга и повторяли слова друг друга, когда оба снова и снова объясняли, что такое охота.

"Это традиция, почти такая же древняя, как и сам Север", – сказал Хейл.

"А начали ее давным-давно Доблестные", — добавил Джофф.

"История гласит, что одна из их дочерей — красивая…"

"Они все были красивыми", — перебил Хейл.

"Так вот, у самой красивой из них, — продолжал Джофф, – был домашний единорог, и раз в год, после первого весеннего дождя, они посылали этого единорога в Проклятый лес, и все на него охотились".

"И это должно было быть весело?" — спросила Эванджелин.

"Не волнуйся, они не пытались его убить", — пообещал Хейл.

"Убить единорога — страшная удача. А живым они гораздо полезнее".

Джофф кивнул и добавил: "Тот, кто поймал единорога, получил половину желания".

"Что такое полжелания?"

Оба мужчины пожали плечами.

"Никто толком не знает", — признался Джофф.

"Единорогов больше нет", — закончил Хейл. "Но теперь каждый год кто-нибудь добровольно наряжается единорогом для Охоты. Однажды Джоффу это почти удалось!"

Джофф гордо кивнул. "Я бы так и сделал, но этот лукоголовый Квикстон меня опередил".

"Могу я спросить, — сказала Эванджелин, как она надеялась, вежливым тоном, поскольку эти люди явно высоко ценили Охоту, — зачем кому-то понадобилось добровольно участвовать в этом?"

"Если ты единорог, — объяснил Хейл, — и сможешь продержаться две ночи и три дня, не будучи пойманным, ты получишь достойное рыцарское звание, оруженосца и кучу золота".