Что по ночам
Так мучила меня.
Пусть проходит молодость лихая,
Как сквозь пальцы талая вода.
Только наша тройка удалая
Будет с нами мчаться сквозь года.
Дорогой длинною
И ночью лунною,
Да с песней той,
Что вдаль летит звеня,
И с той старинною,
Да с семиструнною,
Что по ночам
Так мучила меня.
В. Раменский
Колода карт
В роскошном зале свечи, тая, догорают,
В свои владения вступает тишина.
И лишь колоды карт усталости не знают
За ночь азарта, проведенную без сна.
Они разбросаны небрежною рукою,
Белеют пятнами удачи на столах,
Но чье-то счастье унесли они с собою,
Надежды чьи-то потерпели ночью крах.
Забыты карты, как наложницы в гареме,
Владыка бросил их, насытившись до дна,
Они блистали только яркое мгновение,
Свой век дожить придется им теперь впотьмах.
Судьба их быть в руках служанки иль лакея,
И послужив, они состарятся совсем,
Ведь карты людям почему-то лгать не смеют,
Но и не радуют они людей ничем.
Предскажут где-то карты скорую разлуку
Или «казенный дом» на много горьких лет,
А может, слезы, может, горе, боль и муку
Предскажут девять треф и пиковый валет.
И только изредка они мелькнут удачей,
Но не для многих, лишь для баловней судьбы…
Да, видно, в жизни и не может быть иначе,
Мы все у жизни только жалкие рабы.
В роскошном зале свечи, тая, догорают,
В свои владения вступает тишина.
И лишь колоды карт усталости не знают,
За ночь азарта, проведенную без сна.
Журавли
Далеко-далеко журавли полетели,
Оставляя поля, где бушуют метели.
Далеко-далеко журавлям полететь нет уж мочи
И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
А на утро снялись и на юг полетели далекий,
Лишь остался один по поляне бродить одинокий.
Он кричал им во след: «Помогите, пожалуйста, братцы —
Больше сил моих нет, нет уж мочи на воздух подняться!»
Опустились они, помогая усталому братцу,
Хоть и знали о том, что до цели труднее добраться.
И опять поднялась журавлей быстрокрылая стая…
Они братца того прихватили с собой, улетая.
Вот и в жизни порой, отставая от стаи крылатой,
Хоть и знаем о том, что законы о дружбе так святы.
Но, бывает, судьба начинает шутить, насмехаться,
И друзья обойдут, и никто не поможет подняться.
Далеко-далеко журавли полетели,
Оставляя поля, где бушуют метели.
Далеко-далеко журавлям полететь нет уж мочи
И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
Б. Тимофеев
Жизнь цыганская
На степи молдаванские
Всю ночь глядит луна.
Эх, только жизнь цыганская
Беспечна и вольна.
Манят вдали прохожего
Цыганские костры,
Взойди скорей, пригожий мой,
В ковровые шатры.
Там душу не коверкают,
Заботы гонят прочь,
Цыганскою венгеркою
Встречает табор ночь.
И больно сердце мучает,
Гоня тоску и гнев,
Ночная пляска жгучая,
Лихой степной напев.
Цыган терзает свою грудь
В любви клянётся он:
— Мою измену позабудь,
Люблю тебя, Манон.
И всю-то ночку лунную
Гитар не смолкнет стон, —
То плачет семиструнная,
То слышен бубна звон.
1936
А. Флейтман
Год тысяча девятьсот юбилейный
Жил-был Миколка, самодержец всёй Руси.
Хоша на рыло был он малость некрасив,
При ём водились караси,
При ём плодились пороси,
Ну, в обчем, было чего выпить-закусить.
Но в феврале его маненечко тово…
