Как села в таз с пельменями
К всеобщему смущению,
И с мужем в коридоре подралась.
Как папа был хорошенький,
Как притворился лошадью,
Как он меня по комнатам катал,
И ржал он тоже здорово,
Потом сказал: «До скорого»,
И долго-долго унитаз пугал.
Как жарко стало Ване,
Как он закрылся в ванной,
Как полную набрал и в ней уснул.
Но будто в раннем детстве,
Он сам не смог раздеться
И потому чуть-чуть не утонул.
Как дядя с тётей Томою
Боролись в детской комнате,
Как дядя тётю Тому поборол,
Потом качаться начали,
Измазались, испачкались,
И дядя мне подушку распорол.
Как Фёдор глупо пошутил,
Сказав, что он парашютист,
И сиганул с шестого этажа.
Как «скорая» приехала,
Как врач прибавил смеху нам
Сказав, что Федьке в гипсе год лежать.
Мне очень всё понравилось,
Всё так чудесно справилось,
Но праздник наш закончился и вот.
Теперь с утра до вечера
Мне снова делать нечего,
Скорей бы Новый, Новый, Новый год.
Плот
На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы.
Взяв только сны и грезы, и детскую мечту.
Я тихо уплыву лишь в дом проникнет полночь,
Чтоб рифмами наполнить мир в котором я живу.
Ну и пусть будет нелегким мой путь,
Тянут ко дну боль и грусть, прежних ошибок груз,
Но мой плот, свитый из песен и слов,
Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.
Я не от тех бегу, кто беды мне пророчит.
Им и сытней и проще на твердом берегу.
Им не дано понять, что вдруг со мною стало,
Что вдаль меня позвало, успокоит что меня.
Ну и пусть будет нелегким мой путь,
Тянут ко дну боль и грусть, прежних ошибок груз,
Но мой плот свитый из песен и слов,
Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.
Нить в прошлое порву, и дальше будь, что будет.
Из монотонных будней я тихо уплыву
На маленьком плоту лишь в дом проникнет полночь,
Мир новых красок полный я быть может обрету.
Ну и пусть будет нелегким мой путь,
Тянут ко дну боль и грусть, прежних ошибок груз,
Но мой плот свитый из песен и слов,
Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.
Мой маленький плот свитый из песен и слов,
Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.
Д. Маркиш
Мир такой кромешный…[12]
Мир такой кромешный,
Он и летом и зимою снежный,
Человек идёт по миру,
Человек хороший, грешный.
Кто твой Бог, кто твой кумир, о, человек? —
Ты и сам не знаешь,
И в пути страдаешь,
Дорогой мой человек.
Слушай, мальчик Ваня,
В этой жизни все цыгане,
Отцветёт он и увянет,
Или вновь цветком он станет,
Может сына ты оставишь на земле,
Может так вернешься к мраку
Парой синих маков
Расцветут глаза твои.
К. Подревский
Дорогой длинною
Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки…
Эх, когда бы мне теперь за вами,
Душу бы развеять от тоски!
Дорогой длинною
И ночью лунною,
Да с песней той,
Что вдаль летит звеня,
И с той старинною,
Да с семиструнною,
Что по ночам
Так мучила меня.
Помню наши встречи и разлуки,
Навсегда ушедшие года,
И твои серебряные руки
В тройке, улетевшей навсегда.
Дорогой длинною
И ночью лунною,
Да с песней той,
Что вдаль летит звеня,
И с той старинною,
Да с семиструнною,
