Через некоторое время к воротам ангара подбежало еще несколько бойцов, держащих в руках по небольшому квадро-коптеру и пульту управления к нему. Мы к тому времени всей пятеркой уже держались между охранниками, полагая, что сигнальные датчики нас, таких наглых, просто потеряют среди своих бойцов. Операторы дронов запустили своих «птичек», что начали метаться под сеткой туда-сюда, проверяя пространство непосредственно перед ангаром. Коптеры были с защитой от столкновений в виде колец вокруг пропеллеров, поэтому операторы гоняли их нещадно, что приводило к постоянным столкновениям со стенками здания и даже с охранниками, на что те не обращали никакого внимания, будучи сосредоточенными на своей работе. Не раз эти жужжалки могли врезаться и в кого-нибудь из нас, но мы контролировали движения этих птичек и телекинезом отводили их от себя, если возникала угроза столкновения.
Операторы замечали такие отклонения в движении своих «птичек», ругались и пытались по-новой проверить странные места, но и мы тоже были не палкой сделанные, всегда меняя свою позицию после такого вмешательства в полеты дронов. Тем не менее такие фокусы то со стихией, то с дронами все сильнее и сильнее напрягали охранников, однако органолептически они ничего так и не смогли обнаружить, поэтому начальство не нашло причин сажать самолет где-нибудь в другом месте. Единственное, что, как я понял, начальство сделало, так это подняло по тревоге гарнизон авиабазы и распорядилось выставить вокруг объекта дополнительное боевое охранение.
— Так, мои дорогие, слушайте внимательно, — проговорил я негромко. Мы пятеро были объединены в группу артефактом связи, что позволяло нам спокойно общаться друг с другом. Мне достаточно было бормотать себе под нос, чтобы Света с мальчиками меня хорошо слышали. И эти возможности были у каждого из нашей гоп-компании. Правда, мальчикам я категорически запретил болтать во время операции не по делу, пригрозив, что нарушителей в следующий раз с собой не возьму. Как это ни удивительно, но подействовало — пока что мне не пришлось сделать ни единого замечания сыновьям. — Попробую вам изложить свое видение того, как все будет происходить дальше.
Когда самолет сядет, его откатят к этому ангару, развернут и загонят внутрь хвостом вперед к внутренней перегородке, после чего ворота наглухо закроют. Затем охрана должна будет тщательно проверить все внутреннее помещение вокруг самолета, после чего его экипаж начнет опускать рампу для разгрузки. Одновременно с этим будут открыты ворота в перегородке, разделяющей ангар на две части — разгрузочное помещение и непосредственно хранилище.
Я полагаю, что деньги могут быть упакованы на поддонах, но сам я в это не верю — такая перевозка была бы разгильдяйством по сравнению с таким уровнем безопасности, который мы с вами уже здесь обнаружили. Поэтому я уверен, что деньги находятся в контейнере, и его никто в разгрузочном помещении открывать не станет. Этот мега-ящик просто перекатят по эстакаде в хранилище, после чего сразу же закроют промежуточные ворота. И только уже в закрытом хранилище вскроют контейнер.
Поэтому, чтобы нам добраться до наших денег, надо проникнуть в хранилище, где либо дождаться, когда контейнер вскроют пиндосы, либо самим вскрыть его. Сейчас трудно распланировать наши действия в хранилище, но как только деньги окажутся в наших пространственных карманах, нам можно будет просто грубо высадить стену или крышу ангара, после чего мы улетим все вместе. Естественно, грубой работой у нас будет заниматься мама. Отставить смешки и хихикание!
Когда окажемся внутри хранилища, надо быть готовым к тому, что нам придется повоевать из-за того, что нас могут быстро обнаружить. Не пугайтесь — всё у нас получится и мы прорвемся, потому как в этом мире у нас достойных противников нет в принципе. Так что не расслабляемся и будем готовы ко всему. Как только рампа станет опускаться, мы заглянем в грузовой отсек самолета. Если деньги будут на поддонах, то мы сразу ныряем внутрь и тырим их по карманам. Мальчики летят вперед и хапают три самых дальних поддона, а мы с мамой займемся остальными. Как только увидите, что ваш поддон исчез в кармане, тут же летите наружу. Не думаю, что поддонов будет много, но если все не сможем забрать — жадничать не будем.
На тот случай, если в самолете деньги будут все-таки в контейнере, то наша промежуточная задача — проскочить в хранилище вместе с грузом. Если так получится, что нам не удастся всем вместе проникнуть в хранилище, то придется решать одну из двух задач. Если я проникну в хранилище, а вы все нет, то вы ничего не предпринимаете и ждете, пока я не разберусь с деньгами. Если возникнет угроза пленения, то вы вчетвером прорываете наружу, плюнув на деньги, а я сам как-нибудь выберусь. Если ты, Света, с кем-нибудь из мальчиков окажешься в хранилище, а я останусь в грузовом помещении, то вы меня ждете. В спокойной обстановке я попробую к вам сам проникнуть. Опять-таки, в случае угрозы прорываетесь наружу грубо и решительно, а я буду вам в этом помогать.
Света, у тебя все время должен быть наготове широкий воздушный удар, чтобы высадить с мясом стену, крышу или наружные ворота. В общем, ты нам обеспечиваешь путь отхода в случае опасного развития событий. А вы, мальчики, не маячьте перед мамой, когда она готовит свой таран. После того, как дыра в здании будет проделана, сразу ныряйте через нее наружу и быстро отлетайте как можно дальше, не оглядываясь на нас. Вот как-то так.
Так мы продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию еще с полчаса, пока наконец на рулёжной дорожке не показался наш вожделенный самолет. Как выяснилось, его посадку мы прозевали, будучи закрытыми ангаром от взлетно-посадочной полосы. Самолет уже был прицеплен к буксировочной машине, которая ловко его развернула и начала толкать к ангару хвостом вперед. Началась суета с пропуском судна через КПП, открытием ворот в ангар и прочей аэродромной фигней.
Мы всей семьей за этим внимательно наблюдали в познавательных целях, а то мало ли — вдруг мы станем специализироваться на ограблениях самолетов! А в этом деле любая мелочь может оказаться решающей. Но это, конечно, всего лишь хохма, потому как этот хапок, если все закончится удачно, скорее всего станет последним, поскольку денег у нас будет достаточно, чтобы продержаться до платежей за услугу по омоложению дряхлых олигархов.
Наконец-то ворота в ангар открыты, самолет начали аккуратно заводить внутрь, причем рампа начала открываться заранее. «Ага, рампа должна лечь на край эстакады в специальные пазы, поэтому ее надо открыть заранее!» — догадался я. — «Тут самолет надо подгонять ювелирно»
Я заглянул в грузовой отсек самолета и увидел торец контейнера, чуть ли не выступающий наружу из самолета. «Сорокафутовый контейнер!» — отметил я. Меня еще в Москве предупредили, что в сто тридцатый геркулес по длине точно входит сорокафутовик, но там буквально по сантиметрам вгонять приходится. Я услышал, как за спиной начали открываться промежуточные ворота, и оглянулся. Мельком скользнув взглядом по открывающемуся проему, я уже начал поворачиваться обратно, как вдруг меня словно ломом огрели. Я снова обернулся, пригляделся к эстакаде по ту сторону перегородки и закричал своим:
— Живо все в хранилище! Быстрее, быстрее!!
Насколько же было приятно видеть, как Света с мальчиками без малейшего колебания рванули внутрь через открывшиеся ворота, чуть не снеся на своем пути двух охранников, перегородивших своими телами проем. Лишь вытянувшись в полете горизонтально мы все смогли проскочить над их головами на ту сторону. Я на своих редко кричу и не люблю командовать без особой причины, поэтому члены моей семьи хорошо знают — если папа жестко приказывает, значит для этого есть веские причины и надо действовать быстро и без разговоров.
