С обеих сторон были выставлены огромные армии наемных солдат, большей частью это были люди, отверженные обществом, которые сражались только за деньги и за свой шанс грабить, по возможности больше. За ними тянулись те, кто оспаривал право быть «сопровождающими лицами»: разношерстная, переливающаяся через край толпа. Это привело к тому, что в армии каждую неделю рождалось от шести до семи младенцев. Эта толпа перекатывалась вдоль и поперек по Центральной Европе, сражаясь, мародерствуя, производя на свет, пока они не уничтожили полностью страну, навлекли на нее беду и истощили ее. К этому добавились неурожаи, которые в 1620-е годы семнадцатого столетия повергли население в полное отчаяние.

Два, может быть три раза, эта ужасная война была почти что остановлена; но все время находилась новая причина возобновлять жестокую войну.

Под конец, тридцатилетняя война давно уже не была религиозной войной, а стала ничем иным, как дальнейшим периодом в бесконечной, ожесточенной междоусобице между династией Габсбургов и Францией.

2. Невеста военного времени

Во время тридцатилетней войны судьба Габсбургов снова зависела от того, состоится ли одна единственная свадьба. Опять будущее семьи зависело от одного из тех опасных свадебных путешествий, на этот раз, поперек обезображенного войной лика Европы. Надежда на осуществление всего этого замысла в течение месяцев и даже лет висела на волоске, и все зависело от одного-единственного решительного придворного.

Старые эрцгерцоги, дяди и кузины императора, составлявшие австрийскую династию, умерли один за другим. Младший из обоих сыновей императора Фердинанда, Леопольд Вильгельм^[232], уже ребенком был посвящен церкви своими благочестивыми родителями, хотя он не выказывал ни малейшей склонности к деятельности священнослужителя.

Таким образом, судьба династии зависела от хрупкого старшего мальчика, Фердинанда III^[233], и от его способности производить на свет наследников. В 1626 году никто не был удивлен, услышав, что юный Фердинанд женится на своей кузине, инфанте Марии Анне^[234].

Этот выбор не привел венский двор в состояние восторга, хотя и никого не удивил. Мария Анна была еще в Мадриде, далеко от Вены: в военное время это был другой конец света. Она слыла красивой, очаровательной и умной, но была на два года старше Фердинанда и немного болезненна; в самом деле, она в течение всего года, предшествующего обручению, едва ли покидала свою комнату. Не приходилось особенно надеяться на скорое появление наследника.

^{Филипп III, король Испании}

^{Маргарита Австрийская, жена Филиппа III}

Семья, представлявшая испанскую линию, была в таком же затруднительном положении, как и австрийская. Филипп II незадолго до своей смерти пробормотал: «Бог, который дал мне так много королевств, не дал мне сына, который был бы способен править». Действительно, ленивый, жадный до удовольствий, Филипп III^[235] занимался в основном вопросами этикета. Он женился на австрийской габсбургской эрцгерцогине Маргарите^[236] и умер в 1621 году: он оставил наследника — Филиппа IV и дочь на выданье — Марию Анну. По шутливому замечанию французского посла Филипп умер от жара «Brasero» — чана, наполненного горячими древесными углями, потому что придворный, который должен был убрать чан, не пришел

^{Филипп IV, король Испании}

После того, как о помолвке было официально объявлено, мадридский двор не торопился посылать невесту в путешествие. Тяжелейшая задача досталась австрийскому послу Фердинанда II в Испании, графу Францу Кристофу Хевенгюллеру^[237], выдающемуся придворному, который был образцом такта и терпения. Он так долго планировал, придумывал, подгонял и маневрировал вокруг да около, пока не добился успеха, и свадебное путешествие наконец-то состоялось.

Проблемы, которые стояли на пути были столь многообразны, что они подвергли тяжелому испытанию мозг умнейшего придворного. Дело было так: в 20-е годы XVII столетия казалось, что весь мир состоял в заговоре против встречи жениха и невесты.

Война была не слишком успешной для Габсбургов. В 1626 году, в год обручения, в Верхней Австрии пришлось подавлять крестьянское восстание. В то время как императорская армия победила короля Дании, в Силезию вторглось протестантское войско. Когда Испания и Бавария заняли рейнскую область, Франция расширила позиции в Вальтеллине, важнейшем альпийском горном перевале между Австрией и северной Италией. Это было действительно не очень благоприятное время для путешествия невесты.

^{Император Фердинанд III}

^{Мария Анна Австрийская, первая жена Фердинанда III}

После обручения, Хевенгюллер отправился обратно в Вену, чтобы доложить о деле и получить указания императора относительно свадебного путешествия. Брачный контракт был подписан 3 сентября 1628 года. Он был составлен по примеру брачного контракта старшей сестры Марии Анны, инфанты Анны^[238], нынешней королевы Франции, за исключением одной важной детали: Мария Анна не отказывалась ни за себя, ни за своих детей от своих притязаний на испанское наследование.

После того, как контракт был подписан, одно, почти непреодолимое препятствие, задерживало отъезд. Злые языки при испанском дворе сообщали инфанте, что ее будущий супруг безобразен, уродлив и несимпатичен, так что сама она едва ли страстно желала отправиться в путешествие.

Ее брат, король крупнейшей в Европе монархии, хотя и теряющей свою власть, настаивал на том, чтобы отослать сестру с подобающим размахом, для чего требовался эскорт из нескольких сотен человек.

Но испанцев не очень любили в Вене, отчего императорский двор не был готов взять на себя расходы и сложности, которые повлекла бы за собой такая миграция. Деликатнейшей задачей Хевенгюллера стало сокращение свадебного кортежа инфанты. При этом он не должен был оскорбить кого-нибудь из впечатлительных аристократов при испанском дворе.

Императорский посол приложил большие усилия, описывая ужасный климат Вены зимой, который так плохо переносили жители южных стран, к тому же горькую тоску по родине, которая охватывает большинство испанцев в Австрии и трудности обратного пути на родину во время войны. Он устроил так, что тетя Марии Анны, эрцгерцогиня Изабелла — правительница Нидерландов, та самая принцесса, которая пережила такую долгую и напрасную помолвку с Рудольфом II, написала своей племяннице письмо, которое было переполнено добрыми советами для невест, переселяющихся в другую страну. Среди прочего она подчеркивала, что важно путешествовать в сопровождении как можно меньшего общества соотечественников.

Филипп, наконец, согласился, чтобы его сестра отправилась в путешествие со «скромной» свитой, состоящей всего из 200 испанцев. К досаде, Хевенгюллера, это общество возглавил герцог Альба^[239], неприятный, высокомерный человек с тяжелым характером, который постоянно хворал. Однако, он был первым грандом Испании и, если бы его обошли, он воспринял бы это, как невыносимое оскорбление. У Хевенгюллера не было другого выбора, как согласиться.