Его следующей проблемой было назначение исповедника невесты, который в те времена в королевском окружении становился тайным советником. В Вене, где правили иезуиты, император Фердинанд пальцем не пошевелил бы, не посоветовавшись со «своим» иезуитом, патером Ламормаини. В Мадриде, напротив, иезуиты впали в немилость, там «наверху» были соперничавшие с ними капуцины. Мария Анна, к отчаянию Хевенгюллера, выбрала своим исповедником капуцина, Фра Диего Квирога.

Однако, гораздо более серьезной проблемой было отсутствие денег. При таких трансконтинентальных королевских свадьбах, семье невесты приходилось брать на себя расходы до момента «передачи девушки в назначенном месте», после чего семья жениха должна была взять на себя ответственность и расходы. По самым благоприятным расчетам, расходы на путешествие невесты от Барселоны до Генуи и оттуда до Триента в северной Италии, где было «назначенное место» для передачи невесты, оценивались минимум в 600 000 дукатов. Это была сногсшибательная сумма для государственной казны, которая в течение половины столетия еще не пришла в себя от четырех банкротств, и как раз сейчас должна была содержать огромные армии в Нидерландах и в Рейнской области.

В то время как при дворе в Мадриде решали эти мучительные проблемы, в Вене при дворе волновались из-за долгой задержки и с нетерпением ожидали извещения о дате, когда невеста, наконец, отправится в путь. Почтовая связь, конечно, занимала столько времени, сколько требовалось гонцу, чтобы добраться на корабле до Генуи, а потом в почтовой карете перебраться через Альпы.

Один или два лакомых кусочка хороших новостей подсластили долгое ожидание: кардиналу Ришелье во Франции пришлось подавлять восстание гугенотов и из-за этого отвести французские войска из Вальтеллина. Это открывало путь через Альпы для свадебного эскорта невесты, а императорская армия под командованием Валленштейна^[240] отвоевала Силезию и оккупировала Данию. В то же время, Фердинанд III, ожидающий жених, был коронован королем Венгрии и Богемии, а это означало, что инфанта могла вскоре стать королевой. Кроме того, на турнире в Праге, во время сопровождающих это событие праздников, он завоевал первое место в бою на копьях.

Свадьба через представителя была назначена в Мадриде на начало весны 1629 года. Но, когда подошел назначенный день, король Филипп заболел, у него поднялась температура, и свадьбу пришлось перенести. Потребовались дополнительные старания и искусство убеждения со стороны Хевенгюллера, чтобы положить конец промедлениям и устроить так, чтобы церемония с представителем могла состояться в апреле у постели больного короля.

Наконец, казалось, что отъезд действительно скоро предстоит и ничто не сможет больше задержать путешествие. Но тут Хевенгюллеру напомнили о том, что, ни один разумный человек в Испании не путешествует в летнюю жару, что путешествие может начаться только при более прохладной погоде, но до начала осенних дождей.

Однако случилось, что королева, жена Филиппа, забеременела. Мария Анна и мечтать не могла уехать до родов своей невестки: рождение ожидаемого наследника испанского престола конечно же было потрясающим событием мирового масштаба.

Вена с большим огорчением и разочарованием приняла известие о повторном промедлении; австрийская ветвь явно всегда должна была играть вторую скрипку после испанской. Император Фердинанд послал особого уполномоченного, принца Чезаре Гуасталла^[241], якобы для того, чтобы передать подарок жениха, в действительности, чтобы посмотреть, как можно ускорить дело. Подарком было бриллиантовое украшение с миниатюрным портретом юного Фердинанда: надеялись, что вид красивого принца с его меланхолическими темными глазами, вьющимися волосами и бородкой, может быть, вдохновит инфанту, и она ускорит свой отъезд.

В октябре 1629 при большом ликовании родился испанский наследник трона — Балтазар Карлос^[242].

Когда отпраздновали крещение и закончились прочие торжества, в стране как раз наступила зима. Мария Анна, которая с момента венчания через представителя приняла новый титул — королевы Венгрии и Богемии — под давлением Хевенгюллера храбро согласилась на следующий день после Рождества, наконец, отправиться в путь.

Брат Марии Анны, король Филипп, хотел проводить ее до Сарагосы. Брат и сестра были глубоко преданы друг другу, их любовь могла быть еще одной причиной долгого промедления с отъездом инфанты. Они провели друг с другом во дворце Сарагосы несколько последних горько-сладких дней. У обоих не было иллюзий о том, что их разлука станет разлукой навеки. Однажды, Филипп встал до рассвета и прокрался из дворца еще до того, как сестра проснулась: он хотел избавить ее от боли последнего прощания.

Если бы Хевенгюллер поздравил себя, наконец, с быстрым завершением работы, длившейся долгие годы, то это случилось бы преждевременно. Потому что, когда свадебный эскорт прибыл в Барселону, то оказалось, что корабли, заказанные задолго до этого, не были готовы к отплытию. Месяц за месяцем они ожидали в порту, пока парусные суда не были оснащены, и можно было отплыть в Италию. Только в конце июня 1630 года невеста и сопровождающие пристали к берегу в Генуе.

Но тут они столкнулись с новыми сложностями: началась война между французами и испанцами, речь шла о Мантуе. А в Ломбардии свирепствовала чума. Должны ли они были отважиться продвигаться вперед через итальянские Альпы? Герцог фон Альба, который заботился о своем собственном здоровье и был ответственным за безопасное прибытие невесты, отказался и предложил вместо этого повернуть на юг в Неаполь, а оттуда на корабле вокруг острого мыса и каблука итальянского сапога, плыть в Адриатику и дальше в Триест. Но свита из Вены запротестовала.

Все ожидали в Генуе, в то время как курьеры поспешили через Альпы к брату императора, эрцгерцогу Леопольду Тирольскому, который должен был принять невесту в Триенте. Когда он не смог решить проблему, курьеры помчались к самому императору Фердинанду, который председательствовал на заседании Рейхстага в Регенсбурге.

У императора как раз тогда было по горло хлопот. Собравшиеся на Рейхстаг немецкие князья, потребовали от него, чтобы он просил мира, чтобы уволил своего храброго главнокомандующего, генерала Валленштейна, который стал слишком много себе позволять, и чтобы он сократил пугающе огромную императорскую армию. Словно недостаточно было этих трудностей, еще и король Швеции Густав Адольф^[243] со своей образцовой армией высадился на берег в Германии, чтобы поддержать партию протестантов. Фердинанд отправил в Геную свое безапелляционное решение: драгоценная принцесса должна быть отправлена в Вену по самому надежному и быстрому пути, а именно через Апеннины в Феррару, и оттуда далее на север.

Свадебная процессия отправилось в Неаполь. Там она пробыла, по непонятным причинам, три долгих месяца. Это не была мирная пауза. Альба спорил с вице-королем Неаполя, герцогом фон Алькала^[244], а испанские господа из свиты Марии Анны спорили с неаполитанской аристократией по вопросам протокола и первенства. Вопрос был в том, могут ли неаполитанцы претендовать на те же самые привилегии, как испанцы, в особенности на право появляться в присутствии королевы в головном уборе. Рассерженные неаполитанцы в итоге удалились от двора.

Хевенгюллеру, который был вне себя от нетерпения, не удалось убедить герцога Альба продолжать путешествие через горы в соответствии с приказом, а тяжелый багаж отправить морским путем. Он и герцог Альба перестали, в конце концов, разговаривать друг с другом и общались только через своих секретарей или письменно. А через некоторое время Альба вообще перестал отвечать на послания Хевенгюллера.

Прошло лето, лето 1630 года и почти вся осень. Начались ледяные зимние ливни и, только безрассудные смельчаки пересекали в это время Апеннины. Но как раз теперь, в середине декабря, свадебная процессия пришла в движение: дамы в больших неуклюжих экипажах, которые не были созданы для таких дорог, за ними эскорт верхом на конях, лошаки и багажные тележки. Лил холодный дождь, колеса вязли в грязи, дорога часто превращалась лишь в ослиную тропу, часто приходилось ночевать в совсем бедных деревнях. Понадобилось четыре недели, чтобы добраться от Неаполя до Анконы на побережье Адриатики. Но нежная невеста, которую считали наполовину больной, перенесла все и была в прекрасном здравии и настроении. Зато герцог Альба объявил, что он не может сделать дальше ни шагу, и дядя жениха должен забрать невесту в Анконе.