467

468

469

470

471

472

473

474

475

476

477

478

479

480

481

482

483

484

485

486

487

488

489

490

491

492

493

494

495

496

497

498

499

500

501

502

503

504

505

506

507

508

509

510

511

512

513

514

515

516

517

518

519

Дороти Гис МакГиган

Габсбурги

Блеск и нищета одной королевской династии

I. Родоначальник Габсбургов

«Короли мира состарились,

и у них не будет наследников…». Рильке

В 1273 году во Франкфурте собралась коллегия курфюрстов — князей, имевших право избирать императора, — чтобы положить конец ужасному времени без императора, этому кошмарному междуцарствию, погрузившему центральную Европу в анархию, жестокость и насилие. У курфюрстов была трудная задача: выбрать подходящего и, одновременно, незначительного человека — непременно такого, которому они, объединившись, могли бы нанести удар в спину. Прежде всего, они желали себе господина, который не объявил бы ценнейшую из всех корон, переходящей по наследству.

По этой причине они упустили очевидную возможность выбрать одного из своих — Отакара из Богемии^[1] — и предложили сделать королем Священной Римской империи (Германской нации) провинциального дворянина скромной репутации, графа Рудольфа Габсбурга^[2].

Мир был ошеломлен таким выбором, счастливый кандидат не меньше, по крайней мере, так утверждают летописцы. Графу Рудольфу эта новость была передана в сентябре, среди ночи в его палатке: он как раз впутался в военный конфликт с епископом из Базеля. Рудольф, наверняка, подумал в первый момент, что посланец, а это был бургграф города Нюрнберга, Фридрих фон Цоллерн^[3], позволил себе пошутить. Но бургграф возразил: «У меня и в мыслях не было шутить над Вами, могущественнейшим из всех господ».

Рудольф тут же заключил мир, освободил пленных и поехал на север в Аахен, чтобы принять корону Карла Великого. Его бывший враг, епископ из Базеля, который знал его лучше, чем курфюрсты, пробормотал: «Ну, держись крепче, Бог Отец, или Рудольф потянется и к твоему трону».

Курфюрсты действительно недооценили своего избранника. У Рудольфа были все качества карьериста. Будучи опытным политиком, мастером интриг и уловок, азартным игроком и взвешенным дельцом, он превосходно умел из каждой ситуации извлечь пользу. Он, должно быть, уже тогда подкупил троих из семи курфюрстов тем, что и в будущем для его семьи оказалось ценнейшим вкладом — дочерьми на выданье.

Ступив одной ногой на порог истории, Рудольф оказался достаточно энергичным, чтобы распахнуть ее двери плечом. Он намеревался овладеть богатыми австрийскими герцогствами в среднем течении Дуная. Эти обширные земельные угодья были захвачены его соперником, королем Оттокаром, после смерти последнего законного наследника. Когда Рудольф приехал в Вену, перед ним закрыли ворота. Интуитивно он правильно оценил нрав жителей Вены и пригрозил уничтожить их виноградники и урожай винограда за год; они быстро открыли ворота. Оттокар был вынужден обручить пару своих детей с парой детей Рудольфа и, после этого, удалиться в Прагу.

^{Битва между Рудольфом Габсбургом и Пржемыслом II Отакаром}

Приблизительно через год, в 1278 году, оба короля столкнулись еще раз на равнине Мархфельд — Сухих Крут, чтобы навсегда решить свой спор. В битве при Мархфельде^[4] под ним убили коня, но Рудольф в этот день одержал победу. Отакар, который за несколько лет до этого пренебрежительно назвал Рудольфа «бедным графишкой», проиграл битву и потерял жизнь.

Рудольф отдал австрийские герцогства в коренное владение своим сыновьям. Священная корона была привлекательней.

^{Изображение Рудольфа I на его могиле в Шпайерском соборе}

О том, как он выглядел, мы знаем по каменному изваянию на его надгробии в Шпейере: большой, выступающий, крючковатый нос, пронзительные глаза, изборожденные глубокими морщинами щеки — лицо жесткое и одновременно насмешливое. Нам известны легенды о нем, оставшиеся, как острые росчерки на полях истории. «Ради бога, допускайте ко мне каждого, кто захочет прийти ко мне! — говорят, воскликнул он. — Я не для того стал королем, чтобы жить, спрятавшись в шкафу…».

Он не был слишком гордым и мог подсесть в поле к своим солдатам и поесть с ними свеклу, а с деньгами он обращался настолько экономно, что сам штопал свою одежду.

У него хватало юмора, чтобы смеяться над своим собственным носом. Однажды, когда он скакал верхом по узкой горной дороге, он встретился с ворчливым наездником, который не хотел отступить ни на шаг. Бесстыдно уставившись на Рудольфа, он вызывающе спросил: «И куда же мне деваться, чтобы уступить место этому огромному носу?»

Рудольф дружелюбно улыбнулся, нажал пальцем на свой нос, отведя его в сторону, и сказал: «Не правда ли, теперь все в порядке?»

Когда гордый, твердый как камень, старый человек, почувствовал приближение конца своего земного существования, он оседлал коня в последнее путешествие со словами: «Я отправляюсь к другим туда, в Шпейер, где лежат многие мои предшественники, которые тоже были королями. И для того, чтобы меня не пришлось нести туда, я хочу сам прискакать к ним верхом».

Мир прародителей Габсбургов невозможно вообразить себе без атмосферы магии и чудес. Рассказывали, что однажды он, еще прежде, чем стал императором, поскакал на охоту и повстречал бедного священника, который пешком, со святыми дарами, направлялся к умирающему человеку. Рудольф решительно соскочил с седла и сказал: «Не годится, что я еду верхом, в то время как слуга моего Господа и Спасителя идет пешком».

Он не хотел забирать обратно коня, на которого священник сел по его настоянию: было бы несправедливо использовать его снова для повседневных нужд. Корону императора народ рассматривал, как вознаграждение за его богобоязненные деяния.

Рассказывали также, что в Аахене, когда он коленопреклоненно принял королевскую корону, он встал после этого полностью изменившимся. «Я не тот, кого вы знали раньше», — говорит он словами поэта Грильпарцера в исторической трагедии «Величие и падение короля Отакара».

^{Коронация Рудольфа I Габсбурга королем Германии}

Хотя Священная Римская империя во времена Рудольфа была уже нестабильным сообществом государств, над которыми император имел только призрачное господство, но Рудольф постарался сильнее воздействовать своей незаурядной личностью, чем подобало богоподобным королям. Золотой нимб окружал носителя этой блистающей архаической короны, между огромными, нешлифованными, драгоценными камнями которой, блистал бесценный камень «Мудрец», который воспел поэт Вальтер фон дер Фогельвейде^[5]. Он возвышался над всеми остальными монархами. Король над королями, так восседал он на высочайшей вершине феодального мира. Он был Императором, Цезарем, наследником величия Рима. Только он в Европе мог назначить нового короля; к нему одному обращались «Ваше Величество».