Лука вывел на экран другую схему. Финансовые потоки. Никаких переводов от структур Павла. Никаких контактов. Но «Логос» показывал другое. Информационное влияние. Идеологический резонанс между проповедями Воронова и новыми откровениями «Иезекииля» был почти стопроцентным. Павел не платил ему. Он просто указал ему на настоящего врага. На меня.

– Он создает не раскол, – сказал Лука. – Он создает второй фронт. Павел бьет по вере. Джулиан — по фундаменту твоей работы. По доверию к прогрессу. К самой цивилизации.

Толпа на экране взревела, когда Джулиан поднял над головой молот и с размаху обрушил его на груду ноутбуков и серверов, сложенных на импровизированном алтаре. Искры. Хруст пластика. Звук разрушения. Это было зрелищно. Это было заразительно. Это был бунт против мира, который я так старательно чинил.

Дьявол, должно быть, аплодирует стоя. Это был его любимый жанр. Чистый хаос, выросший на почве чужой игры. Я хотел устроить локальное засоление душ, а в итоге получил кислотный дождь, который грозил уничтожить весь мой сад. Это была моя ошибка. Мое творение, сбежавшее из лаборатории. Я слишком увлекся игрой в кукловода, забыв, что у кукол иногда появляются собственные желания. Я хотел найти Иуду, который понимает необходимость, а нашел того, кто решил, что сам может быть мессией.

– Где он сейчас? – спросил я, отключая экран. Я не мог больше видеть эти горящие глаза, в которых отражался мой собственный провал.

– Заброшенный сталелитейный завод в Гэри, штат Индиана. Они называют его «Первый Храм Очищения от Сети». У него уже около пяти тысяч последователей. Они уничтожают вышки сотовой связи. «Логос» прогнозирует, что через неделю они могут попытаться атаковать один из наших дата-центров в Чикаго.

Я встал. Кофе так и остался нетронутым.

– Павел хотел, чтобы я явился миру. Что ж, возможно, пора исполнить его желание. В несколько измененной форме.

Лука поднял на меня взгляд. Впервые за долгие годы я увидел в его глазах не просто профессиональное сочувствие, а тревогу.

– Ты не можешь...

– Я не буду устраивать светопреставление, – прервал я его. – Я просто поговорю с заблудшим актером. Иногда, чтобы вернуть человека к сценарию, режиссер должен сам выйти на сцену.

Я посмотрел в окно на спешащих, озабоченных, смертных людей на Таймс-Сквер. Моих людей. Чтобы спасти их от огня Павла, я разжег другой костер. Теперь мне предстояло самому войти в это пламя.

– Готовь «Равенну», Лука. И команду "скептиков". Мы летим в Индиану.

Глава 18

"Скептики" — это находка Луки. Они и телохранители, и, как ни парадоксально, "душехранители". Солдаты, прошедшие сквозь ад войны. Циничные профессионалы. И не нашедшие себя в мирной жизни. Глубоко ушедшие в веру и настолько же глубоко в ней разочарованные. Мои личные генераторы "белого шума”.

На борту «Равенны» они сидели в полной тишине, не обращая на меня никакого внимания. Четыре человека в простой тактической одежде, больше похожие на уставших инкассаторов, чем на элитный отряд. Их лица были непроницаемы, но в глазах у каждого я видел одно и то же: выжженную пустыню, где когда-то был храм. Они видели слишком много бессмысленной смерти, чтобы верить в высший замысел. Они молились в окопах, но ответы не приходили. Их вера не выдержала столкновения с реальностью, и на ее месте образовался вакуум — холодный, плотный, идеальный для моей цели.

Их командир, Маркус, подошел ко мне, когда мы начали снижение. Его лицо было покрыто сетью мелких шрамов, а взгляд был таким уставшим, будто он смотрел на мир уже тысячу лет. Почти как я.

– Данные по объекту обновлены, – доложил он. Его голос был лишен интонаций. – Периметр контролируется его фанатиками. Вооружены чем попало. Наш вход — через северный тоннель. Подавление сигнала — по вашему приказу.

– Подавления не будет, – ответил я, глядя в иллюминатор на плоские, унылые пейзажи Индианы. – Наоборот. Я хочу, чтобы он был на пике своей силы. Чтобы почувствовал нас издалека.

Маркус на мгновение вскинул брови. Это была единственная эмоция, которую я видел на его лице.

– Вы — наживка?

– Я — антидот, – поправил я. – А вы — моя система доставки. Ваша задача — просто быть рядом. Ваше неверие — это мой щит. Чем яростнее он будет молиться, тем плотнее станет тишина в ваших душах. Вы будете гасить его огонь самим своим присутствием.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Он не верил ни единому моему слову о метафизике, но он верил в контракт и в тактическую схему. Для него это была просто очередная операция по нейтрализации лидера враждебной группировки. И ему было все равно, каким оружием пользоваться — пулей или экзистенциальным вакуумом.

Мы приземлились на заброшенной взлетной полосе в нескольких милях от Гэри. Воздух пах ржавчиной и безнадежностью. Издалека доносился гул — неровный, пульсирующий ритм тысяч голосов, сливающихся в единый рев.

Глава 19

Мы шли к старому сталелитейному заводу. Его почерневшие трубы вонзались в низкое серое небо, как пальцы мертвеца. Чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовал его. Энергию толпы. Не веру Павла, отточенную и холодную, как стилет. Это была другая сила — горячая, хаотичная, как лесной пожар. Вера отчаяния. Самая опасная из всех.

Мои «скептики» шли рядом, создавая вокруг меня кокон тишины. Я чувствовал, как волны чужой экзальтации разбиваются о невидимую стену их цинизма. Лука был прав, они были идеальными душехранителями.

У входа в главный цех стояла его «охрана» — молодые ребята с безумными глазами и арматурой в руках. Они увидели нас, и их лица исказились яростью.

– Неверные! Пауки из сети! – закричал один из них, замахиваясь.

Маркус и его люди не достали оружия. Они просто посмотрели на них. Взглядом людей, видевших, как кишки их друзей наматывает на гусеницы танка. Взглядом, в котором не было ни страха, ни злости, ни веры — ничего. Пустота.

Фанатик замер. Его рука с арматуриной дрогнула и опустилась. Он не мог понять, что происходит, но его ярость, его вера в праведный гнев столкнулась с чем-то, что ее обесценивало. Он отступил на шаг, потом на второй, пропуская нас внутрь.

Внутри гигантского цеха, под сводами, где когда-то плавилась сталь, теперь плавились мозги. Джулиан-Иезекииль стоял на импровизированной сцене из ржавых контейнеров. Он был в экстазе, его тело било в конвульсиях, а изо рта летела пена.

– Я чувствую их! Они пришли! Слуги серого кардинала, того, кто обещал вам рай на земле, чтобы запереть ваши души в цифровом аду! – он указал прямо на меня. – Вот он! Антихрист во плоти!

Толпа развернулась ко мне. Тысячи пар глаз, полных ненависти, уставились на меня. Рев стал оглушительным. Я ощутил, как их коллективная вера в его слова бьет по мне, пытаясь сорвать маску, вытащить меня на свет, как того требовал Павел. Но «скептики» встали вокруг меня, образуя клин. И я почувствовал, как давление ослабевает. Их суммарное, концентрированное разочарование в богах и чудесах работало, как глушитель.

Я сделал шаг вперед.

– Джулиан! – мой голос прозвучал спокойно и чисто, без всяких усилителей, но он прорезал многотысячный рев. – Спектакль окончен. Время сворачивать декорации.

Он на мгновение замер, услышав свое настоящее имя. Его глаза сфокусировались на мне, и в них я увидел не только ярость пророка, но и страх актера, которого поймали на импровизации.

– Мое имя Иезекииль! – взревел он, пытаясь вернуть контроль. – Именем истинного Бога, я изгоняю тебя, тень!

Он простер ко мне руки, и я увидел, как воздух вокруг него начал уплотняться. Он пытался сотворить чудо. Сконцентрировать всю веру этой толпы в один удар.

Я просто стоял и ждал. Я видел, как волна силы несется на меня, а потом… она просто рассеялась, наткнувшись на непробиваемую стену цинизма моих телохранителей. Как будто цунами ударило в волнорез из чистого вакуума.

На лице Джулиана отразилось недоумение. Он попытался еще раз. И снова ничего. Его чудо не работало. Его магия не действовала.