— Он не просто хочет сжечь сад, Лука, — наконец произношу я. — Он искренне считает, что сад уже сгорел. И винит в этом меня.

Пульсирующая сеть росла на глазах. Десятки, потом сотни узлов. Он строил свою армию не из солдат, а из умов.

– Кто самый активный узел? Самый влиятельный? – спросил я.

«Логос» обработал запрос. Сеть перестроилась, и одна точка вспыхнула ярче других. На экране появилось досье.

Имя: Отец Михаил Воронов.

Должность: Профессор догматического богословия, Московская духовная академия.

Статус: Восходящая звезда консервативного крыла Православия. Недавно опубликовал серию статей «О необходимости Второго Покаяния», призывающих к полному очищению Церкви от «вируса модернизма и теплохладности».

Я всмотрелся в фотографию. Молодой, лет сорока, с умными, горящими глазами. Почти такими же, как у Павла.

– Он его новый апостол, – сказал я. – Его Петр. Тот, на ком он хочет построить свою новую церковь.

Глава 8

Но перед этим ещё нужно было кое-что сделать. Когда я говорил дьяволу о новостях и встрече завтра — это не были пустые слова. Чтобы сохранить мир религии, иногда нужно поддержать мир технологии. Чистая вода и чистая энергия — что ещё нужно миру для процветания? Да, чистые души тоже нужны. Но это сложнее. Даже наука проще. Даже чудеса легче.

Я отвернулся от досье Воронова и обратился к пустоте зала, зная, что ядро системы меня слышит.

– «Логос», запускай протокол «Чистый исток».

Тихий гул серверов изменил тональность. На экранах исчезли схемы идеологического влияния. Вместо них появились карты океанских течений, схемы термоядерных реакторов и биржевые котировки технологических компаний.

Лука, не задавая вопросов, открыл соответствующую панель управления. «Чистый исток» был одним из моих любимых проектов. Долгосрочная инвестиция в выживание вида.

– Статус по «Гелиос Индастриз»? – спросил я.

– На грани прорыва, – ответил Лука, выводя данные. – Доктор Ариана Шарма в Мумбаи практически добилась стабильного удержания плазмы. «Логос» утверждает, что ей не хватает одной переменной в алгоритме управления магнитным полем. Они ищут ее уже полтора года. Наш последний транш почти исчерпан.

– А проект «Посейдон» в Чили?

– Дешевое опреснение с помощью графеновых мембран. Технология готова. Но консорциум нефтедобывающих компаний блокирует их выход на рынок через лоббистов в правительстве. Им осталось жить три месяца, потом — банкротство.

Я кивнул. Картина была ясна. Два ключа к будущему, и оба уперлись в стену человеческой недальновидности и жадности.

– «Логос», – снова произнес я. – Подключайся к нашему арендованному кластеру в Сингапуре. Запускай полную симуляцию всех данных доктора Шармы. Мне нужен результат по недостающей переменной.

– Это займет около трех часов и будет стоить нам как запуск небольшой ракеты на Марс, – невозмутимо уточнил Лука.

– Запускай, – подтвердил я. – Мир стоит дороже. Опубликуй решение анонимно на форуме по теоретической физике от имени фиктивного аспиранта из университета Уппсалы. Сделай это через три часа. Дай ей немного поспать перед тем, как она изменит мир.

Лука уже вводил команду.

– Что касается «Посейдона»… Переведи пятьсот миллионов долларов из нашего швейцарского фонда на счет подставной компании «Аква Нова». Пусть они немедленно объявят о покупке всех активов и патентов «Посейдона». И пусть их юристы завтра же начнут встречное давление на правительственный консорциум.

– Это привлечет внимание, – заметил Лука.

– Да, – согласился я. – Его внимание. Завтра он прочтет в Financial Times, что человечество сделало шаг от пропасти. Что чистая энергия и пресная вода стали на порядок доступнее. Что поводов для войн за ресурсы стало меньше. Что отчаяния, которым он питается, в мире стало чуть-чуть меньше. Это и будет наша встреча.

Я смотрел, как на экранах исполняются мои приказы. Как невидимая рука направляет потоки денег и информации. Когда-то давно, в пустыне, он предлагал мне превратить камни в хлеб, чтобы накормить голодных и доказать свою силу. Я отказался. Я не хотел быть фокусником.

Но сейчас, спустя две тысячи лет, я делал то же самое. Не превращая камни в хлеб щелчком пальцев, а строя пекарни. Долго. Трудно. Незаметно.

– Протокол активирован, – доложил Лука. – Анонимный пост будет опубликован в 04:13 по Гринвичу. Транзакция для «Аква Нова» подтверждена.

Я удовлетворенно кивнул. Один день. Один маленький шаг к тому миру, который я когда-то обещал. Не раю на небесах. А просто чуть более сносному месту на земле.

– А теперь, – сказал я, отворачиваясь от экранов, – разберемся с теми, кто считает, что страдания полезны для души. Лука, вызывай пилотов. Нам в Москву.

Глава 9

Москва встретила меня холодом, который пробирал не кожу, а душу. Я стоял в тени Никольского храма, глядя, как верующие стекаются на ночную службу. Их лица были строги, почти суровы — лица людей, которые пришли не молиться, а требовать ответа от небес.

Отец Михаил Воронов был внутри. Его голос, усиленный старым микрофоном, гремел через треск динамиков. Он говорил о "втором покаянии", о необходимости очистить Церковь от "лжи, что тянется веками". Я знал, о чьей лжи он говорит.

Я надел капюшон и вошёл, смешавшись с толпой. Никто не обратил внимания на человека в сером пальто. Я был для них невидимкой — как и последние две тысячи лет.

Воронов стоял у алтаря, держа в руках древнюю книгу. Её кожаный переплёт был потёрт, но я узнал её сразу. Послание Павла. Не то, что вошло в канон, а то, что он писал втайне, для "верных". Я думал, эти тексты сгорели в Александрии. Ошибся.

– Братья и сестры, – говорил Воронов, и его глаза горели тем же огнём, что у Павла в Ватикане. – Мы стоим на пороге новой эры. Эры истины. Нам лгали, что Спаситель ушёл. Но он здесь. Он прячется. Он боится. И мы должны призвать его к ответу!

Толпа загудела. Я почувствовал, как воздух сгущается, как будто кто-то выключил кислород. Это была не просто проповедь. Это был призыв к войне.

Я заметил движение в углу. Двое в чёрных плащах, с лицами, скрытыми под капюшонами. Они не молились. Они наблюдали. И их глаза были устремлены на меня.

Лука, стоявший у выхода, поймал мой взгляд. Его рука уже лежала на кобуре под пиджаком. Я покачал головой. Не здесь. Не сейчас.

Воронов поднял книгу над головой.

– Это слово апостола! – крикнул он. – Слово того, кто знал Его. Кто видел Его. Кто был предан Им! И это слово говорит нам: найдите Его. Заставьте Его явиться. Или мир падёт.

Я понял, что времени меньше, чем я думал. Павел не просто строил сеть. Он разжигал пожар. И этот пожар уже горел в глазах каждого в этом храме.

Я отступил к выходу, но один из людей в чёрном двинулся за мной. Его рука скользнула в карман. Я знал, что там. Не пистолет. Нечто хуже. Артефакт. Может, осколок того самого креста. Может, что-то, что Павел спрятал на чёрный день.

Я ускорил шаг. Улица встретила меня холодным ветром и звуком сирен вдалеке. Лука был уже у машины.

– Они знают, – сказал он, заводя двигатель.

– Они всегда знали, – ответил я, садясь на заднее сиденье. – Вопрос в том, как далеко они готовы зайти.

Машина рванула в ночь. За нами, в храме, продолжала звучать проповедь Воронова. А в моих ушах звучали слова Павла: "Война за твою же душу".

Глава 10

Машина неслась по ночному Садовому кольцу. Смазанные огни фонарей и рекламных щитов сливались в абстрактную картину, холодную и безразличную. Москва была не просто городом, а состоянием души — такой же холодной и несгибаемой.

– Что это было у него в кармане? – нарушил молчание Лука. Его голос был спокоен, но я чувствовал напряжение в его пальцах, вцепившихся в руль. – Ты остановил меня, но он был готов.

– Он был готов, потому что его готовили, – ответил я, глядя на свое отражение в темном стекле. Обычное лицо, уставшие глаза. Маскировка, ставшая сутью. – То, что у него было — это не оружие. Это якорь.