Как же его звали?

Орк рванул вперед.

Нет, нельзя отвлекаться. Эргар учил не отвлекаться во время охоты.

Орк двигался быстро. Очень быстро. Его быстрые, пусть и массивные ноги, едва касались земли. Он бежал, то и дело меняя направление движения, совсем как волк на загоне.

Но ни один волк, даже самый прыткий, и в подметки не годился Шали, которая могла изменить направление удара своих когтей хоть на земле, хоть в воздухе.

Ардан-охотник позволил орку сократить дистанцию, а затем, как учила его рысь, выгнул все тело и, пропуская мимо себя сжатый кулак, выпустил когти. Он провел ими вдоль ребер орка. Там, где мышцы тоньше, а кости ближе.

Орк застонал, а Ардан-охотник отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Низко прижавшись к земле, как учил его Эргар, он оттолкнулся и руками-лапами, и ногами-лапами. Оставляя глубокие борозды на земле, он, оказавшись за спиной орка, напряг пальцы-когти и вонзил в основание спины, где – опять же – мышцы куда тоньше.

Чувствуя, как его когти касаются сустава, и слушая, как заливается криком орк, Ардан-охотник не стал, как учил Гута, поднимать добычу вверх, отрывая ту от земли. У него бы не хватило сил. Он знал это. Именно поэтому он использовал другую науку.

Как учил Эргар, он чуть согнул локти и пальцы, а затем провел когтями от поясницы до плеч орка. Кровь хлестнула по лицу, но Ардан-охотник не обращал на нее внимания. Когда орк еще кричал от боли, Ардан-охотник уже ударил локтем по позвоночнику.

Орк рухнул на землю. Он извивался, как извивается добыча, когда не может пошевелиться из-за того, что охотник перебил ей кости и разорвал сухожилия.

Ардан-охотник обходил орка вокруг. Он разглядывал его с интересом. Такой большой и свирепый. Куда сильнее, чем он. Может быть, даже такой же сильный, как и Гута. Интересно, сможет ли он встать? Может быть, они подерутся еще немного? В детстве Ардан-охотник, бывало, дрался с другими охотниками. Он никогда этого не любил, но от драки не сбегал. Ему было интересно, как сражаются на тропах другие охотники.

Орк, зачерпнув землю рукой, швырнул ту в лицо Ардану-охотнику, но он видел все движения противника заранее. Тот был слишком медленным. Когда в детстве сам Ардан-охотник позволял себе так неторопливо драться, то потом неделями носил на себе следы когтей, клыков и хвостов Гуты, Эргара и Шали. Не потому, что они его не любили, а скорее, наоборот.

Ардан-охотник сделал короткий шаг назад и, позволив орку подняться на ноги, шагнул вперед. Размашистый удар орка был виден издалека, так что все, что требовалось сделать Ардану-охотнику, это нырнуть вниз и, прижав локти к бокам, завести те назад, а затем с силой вытянуть руки вперед.

Его когти коснулись тех ран, что оставили в самый первый раз, и глубоко впились в брюшные мышцы, а затем, как показывал Гута, Ардан-охотник, сжимая пальцы-когти, оттолкнулся от земли ногами-лапами.

Орк, заливаясь кровью, снова закричал от боли, а Ардан-охотник, перекладывая свой вес на противника, выпрямил ноги-лапы. Его пятки с силой ударили по коленям орка. Раздался характерный хруст, и лишенный опоры орк рухнул на землю, а Ардан-охотник, так и не выпустивший когтей из живота орка, оказался сверху.

Орк…

Это не был его противник. Или добыча. Или другой охотник. Нет, он знал какое-то другое слово. Уже слышал его. От кого-то другого. Сказанного в пещере, похожей на храм, или в храме, похожем на пещеру.

Этот орк пришел сюда грабить и убивать. Пришел причинять боль. Пришел, как…

Враг.

Да.

Это нужное слово.

Это был его враг.

Ардан-охотник вырвал куски мышцы из живота корчащегося от боли, но не способного пошевелиться врага. Он стряхнул их со своих когтей, а затем сжал руки-лапы над головой и с силой опустил их на голову орка. Гута учил, что таким ударом надо заканчивать драку. Но Гута и другие медведи были куда сильнее, чем Ардан-охотник. Так что одного удара не хватило.

Сломанный нос, выломанные клыки и разбитые губы – вот и все, чего добился Ардан-охотник. Поэтому он сжал руки-лапы еще раз и снова опустил их на голову врага. А затем еще. И еще. И еще.

Вздрагивало тело, зажатое его ногами-лапами. По земле растекалась лужа темной, вязкой крови. Трещали кости черепа. Зубы и клыки сыпались изо рта, попутно впиваясь и застревая в руках Ардана-охотника.

А он все бил, и бил, и бил. Пока не вмялись кости черепа. Пока не впали глазницы. Пока вся болотно-зеленая кожа не стала больше напоминать оттенок вареной свеклы.

Свеклы…

Ему нельзя было есть свеклу.

Ему…

Ардан-охотник мотнул головой.

Нет.

Нет.

Все не так.

Он не зверь.

Он не охотник.

Ему нужно было, чтобы этот орк выжил. Чтобы его доставили во Вторую Канцелярию и допросили. Нужно было узнать, почему Ракрарз, так звали его врага, захотел взорвать горный пик и разрушить строящуюся дорогу. А еще зачем он убил своих же соплеменников, выдав все за работу Шанти’Ра.

Ардан-охотник мотнул головой. Нет, он должен был убить своего врага. Закончить охоту.

Он поднял сжатые лапы-руки. Поднял, но так и не опустил.

Ардан посмотрел на кровавое месиво. Все еще дышащее кровавое месиво. Он чувствовал этот порыв. Настойчивое жужжание где-то на грани слышимости. Чувствовал, как высохли его губы. И как дрожат руки.

Всего один удар.

Последний удар.

И орк отправится по тропам предков. За все, что сделал. И за все, что сказал.

Арди, тяжело дыша, отряхнул руки и, с трудом поднявшись на ноги, отошел в сторону. Нет, этот выбор он тоже не хотел делать. Тоже не сейчас. И тоже не из-за северного орка.

Во всеобщей тишине он вернулся к своей одежде и, не заботясь о крови, своей и чужой, терпя боль в груди и в целом по всему телу, оделся и взял в руки посох. Стоило ему это сделать, как он почувствовал, что что-то из него хлынуло внутрь воткнутого в землю посоха. Хлынуло, покидая Арда, а затем мгновенно растеклось где-то внутри земли.

Мысли завтрашнего дня.

Прихрамывая, держась рукой за помятую грудь, он подошел к шаману.

– Это моя добыча, – сказал он на Галесском, очевидно подразумевая не двигающегося орка. – Мы заберем ее с собой.

– Ты в своем праве, Ард, – немного иной интонацией, чем прежде, и совсем с другим взглядом ответил орк.

– Я…

– Капрал, – перебил его Кралис, – зачем нам…

Нил не смог закончить фразу. Орки что с одной, что с другой стороны взревели и обнажили оружие. А те, что стояли рядом с Кралисом, обнажили ножи, топоры и приставили их к шее ошарашенного Нила и других Плащей, не успевших даже пошевелиться.

– Перебиваешь вождя?!

– Как смеет человек говорить в присутствии вождя?!

– Как смеет он не опускать глаза?!

Ардан сжал посох и посмотрел на шамана.

– Вы в своем уме? – тихо произнес Ард. – Это нападение на представителя Второй Канцелярии?

Шаман поднял ладонь, и орки отошли назад.

– Твоя добыча, Ард. Ты и распоряжайся.

Арди снова повернулся к Нилу.

– Доставьте, пожалуйста, этого орка на допрос. Он может что-то знать о происшествии в горах, – и, повысив голос так, чтобы услышали орки Шангри’Ар, Ард добавил: – Потому что это он вероломно убил семью Шангри’Арцев, работавших на Алькадской железной дороге.

Брови Кралиса снова приподнялись, но вместо ответа он лишь молча кивнул.

– Насчет склада…

– Плевать, господин Кралис.

– Но я еще даже не сказал…

– На все плевать, – перебил Ардан. – Делайте что хотите. Я свою часть сделки выполнил. Надеюсь, вы пришлете мне чек еще до моего отъезда. Всего хорошего.

– А как вы до дома и…

– Возьму вашу машину. Думаю, вы не против.

И Арди, хромая, стискивая зубы от боли, с трудом вдыхая и проталкивая воздух сквозь хрипы, захромал обратно в сторону леса.

Проходя между бледных, дрожащих Перси и Федора, он хотел что-то им сказать, но случайно мазнул взглядом по глазам. Ард слишком устал, чтобы контролировать Взгляд Ведьмы.