Из недр постройки на свет выбрались несколько десятков орков. Северные племена отличались от южных более сдержанными оттенками кожи – не такими яркими, как их южные собратья. Здесь не было ни зеленой, ни коричневой кожи, а скорее нечто вроде бледно-болотной и оттенка старой меди. Ростом они оказались немного меньше и проигрывали в мышечной массе, но в то же время их бивни и клыки выглядели более массивными и крепкими.

Профессор Ковертский обязательно выдвинул бы теорию, что разница во внешнем виде северных и южных племен объяснялась природными условиями и питанием.

Предводитель Шангри’Ар, болотнокожий орк, ростом в два метра десять, весом примерно в двести килограмм, несмотря на скромные габариты на фоне южан, все еще выглядел здоровенной машиной смерти, сложенной из мускул и первобытной жестокости.

Без тени сомнения на квадратном лице, обезображенном шрамами от когтей и ножей, он тащил за волосы уже почти не сопротивляющегося юношу. Лет двадцати, может, чуть старше. По сравнению с орками он, худой и невысокий, в разорванной одежде и весь в кровоподтеках, выглядел еще более невзрачным, чем являлся на самом деле. А вот орки – наоборот, лишь крупнее и сильнее.

Северный орк, заведя руку за спину, швырнул стонущего юношу вперед. Тот, пролетев добрых полтора метра, оставляя за собой россыпь кровавых пятен и клочки вырванных волос, упал на землю и покатился, пока не замер. Тихо всхлипывал и не шевелился. Да и не мог, наверное.

Арди окинул взглядом травмы юноши и проникся толикой уважения. Сын губернатора не сдался без боя. У него были перебиты руки, сломаны колени, выбиты зубы и смещен в сторону нос. Явные свидетельства того, что мужчина до самого конца пытался сопротивляться. Но силы были не равны. Точно так же, как они тысячи лет были не равны между Эктасом и Галесом.

– Можете забирать его уже сейчас, Плащи, – на чистом Галесском прогремел главарь группы Шангри’Ар. – Нам это мясо не нужно.

Нил слегка кивнул, и Збиг с Савелием быстрым шагом вышли вперед, под всеобщее молчание дошли до едва дышащего аристократа, подняли того на руки и потащили обратно. Орки, что северные, что южные, видя, как изгибаются окровавленные, перебитые ноги, – а каждый раз, когда сломанные кости рвали мышцы, аристократ стонал, – растягивали мерзкие, самодовольные, хищные улыбки.

– Я не вижу, старик, чтобы твой вождь пришел на мой вызов, – Шангри’Арский орк развел руками, в одной из которой сжимал изогнутый костяной нож. – Или в нем больше не осталось ничего от путей предков? Может быть, он боится нас? Может, он трус?!

Шанти’Ра как один сделали шаг вперед и оскалили клыки, но стоило шаману едва слышно прозвенеть четками из черепов зверей и… людей, как Шанти’Ра отступили.

– Ты…

– Говори со мной на Галесском, южанин, – прорычал болотнокожий орк. – Я не стану пачкать язык предков о недостойное племя.

Шаман прищурился, а Арди в очередной раз вспомнил лекции по истории, в которых политическая раздробленность и разобщенность Эктаса, наряду с отсутствием технического прогресса, рассматривались как основные причины падения Королевства Первородных.

И судя по всему, за полтысячи лет ничего особо не поменялось. В составе Империи разные племена Первородных все так же не особо-то находили общий язык.

– Ты согласился на Larr’rrak, – тоже без нотки рычащего акцента произнес шаман. – И Larr’rrak состоится.

– Может быть, духи лишили тебя разума на старости лет, развалина с обломленными клыками? – загоготал северянин. – Но я согласился на Larr’rrak с вождем здешних земель. И я не вижу его здесь. Так что я рад, что ты навестил нас, но можешь убраться подальше и передать коротышкам, что мы знаем про их артиллерию. И если они захотят пролить кровь, то крови прольется куда больше, чем они думают, – орк оскалился и ударил себя кулаком в грудь, отчего раздался стук, сравнимый с громом барабана. – Orak Han-da!

И тут же вместе с ним несколько десятков северян в той же манере грохнули:

– Orak Han-da!

Перси с Федором задрожали не хуже осенних листьев. И их можно было понять. Когда несколько десятков громадин, бугрящихся раздутыми мышцами, густым басом гремят воинственный клич – тот въедается в самую подкорку и стучит по твоим собственным костям. Во всяком случае именно так себя ощущал Арди.

– Ракрарз, – оборвал клич шаман. – Ты пришел сюда через Антареман. Ты проливал кровь в предгорьях. А значит, Larr’rrak может пройти и с вождем Матабар.

– Матабар? – широко усмехнулся болотнокожий Ракрарз. – Последний вождь Матабар отправился по тропам Спящих Духов уже больше двенадцати лет назад, да не будет его имя забыто. Отправился из-за вас, южан.

Ракрарз в очередной раз ударил себя кулаком в грудь, но на сей раз вместе с ним в грудь ударили не только северные орки, но и южные, включая шамана.

– Нет больше Матабар, южанин. И нет больше никого, кто признал бы земли Антареман своими. Хватит с нас пустых разговоров. Убирайтесь туда, откуда пришли, а мы разнесем весть, что среди Шанти’Ра не осталось никого, кто чтил бы пути пред…

– С нами Вождь Высоких Льдов и Снегов, – перебил шаман, что заставило уже орков Шангри’Ар шагнуть вперед – перебить орка, который не является твоим близким, значит проявить глубокое неуважение. – Охотник Горных Троп.

Эти несколько слов шаман произнес на диалекте степных орков, но тот был вполне понятен и северянам.

Взгляд Ракрарза мазнул по стоявшей напротив группе и ненадолго задержался на фигуре Арда.

– Полукровка, который продался коротышкам? – В тоне Шангри’Арца явно звучала неприкрытая насмешка. – Ты притащил с собой этот кусок мяса, старик? Видимо, я прав – духи все же забрали с собой твой разум прежде, чем забрать твое имя.

Перси с Федором переглядывались друг с другом, а затем, точно так же, как и орк, посмотрели в сторону Арда.

– Очень полезная идея, – прошептал Ардан, стягивая с лица бандану. Толку в ней все равно не было.

– Напоминаю, господа, – Нил вполоборота повернулся к Полских и Кенбишу. – Вы подписали с Короной соглашение о неразглашении, нарушение которого будет караться по всей строгости закона… вот только ни о том, что вы его нарушили, ни о вашем местоположении ваши семьи ничего не узнают и похоронят пустые гробы.

Но Перси с Федором оказались настолько ошарашены, что попросту молча, ломано кивали и моргали.

Ардан, опираясь на посох, вышел вперед и встал рядом с шаманом.

– Полукровка, – сплюнул на землю Ракрарз, а вместе с ним и остальные северяне… включая несколько южан. – Убирайся обратно к своим людям. Твоя кровь воняет хуже выгребной ямы. Предки и духи не знают твоего имени.

– Твои предки, может, и не знают, – пожал плечами Арди и, запустив руку под одежду, вытащил на свет клык Эргара. – Мои предки знают.

– Откуда мне знать, что это клык Хранителя Горных Троп, полукровка? – прорычал Ракрарз. – На твою гнилую кровь не распространяются наши законы. И даже если ты поклянешься тропами предков, которых у тебя нет, тебе нет веры ни здесь, ни где-либо, где пролегают наши тропы.

Ардан вздохнул. Милар в своих мыслях о Тавсерах и Конклаве не ушел далеко от истины. С одной стороны барьера граждан Империи пичкали нетерпимостью к Первородным, а с другой стороны – нетерпимостью к людям и Империи.

Причем зачастую одними и теми же смысловыми нагрузками, только под разными обертками громких и пафосных формулировок.

– Давай просто перейдем к делу и…

– Закрой свой рот, полукровка, – снова сплюнул орк. – Само твое существование оскверняет пути предков, и я проклинаю тот день, когда вождь Матабар взял ту гнилую шваль, человеческую самку, из грязной задницы которой ты вылез и…

Что-то черное, вязкое и горячее полоснуло по сердцу Арди. Перед мысленным взором пролетели опечаленные глаза матери, в глубине которых так и не высохли слезы и каждый раз стремились выплеснуться наружу, стоило ей только посмотреть на далекие Алькадские пики.