Келли поднял пепельницу и положил ту на свой начавший разбухать живот.

– Подставишь под удар меня? Чтобы использовать для достижения своей цели, но при этом сделать все чужими руками?

Арди ответил мгновенно, без тени сомнений и без малейшего укола совести:

– Да.

– И не потому, что меня не жаль, а просто Эрти тебе куда дороже, чем я?

Арди вспомнил, как в детстве не сомневался, что если смертельная опасность будет угрожать Кене и Эрти, то он в первую очередь спасет брата, а уже затем сестру. И данное осознание его тяготило с того самого дня.

Но что касается Келли – тот стоял в очереди на спасение на самом последнем месте. Нет, Арди бы помог им всем, просто кому-то с куда большим волнением и самоотдачей.

Так что он ответил честно.

– Да.

Густые усы Келли дрогнули, намекая на не очень-то радостную, но улыбку.

– Ты честен, Ард. Уж что-что, а это мне всегда в тебе нравилось, – бывший шериф поднял сигару перед глазами и вгляделся в красный ободок, постепенно сжигающий листья табака. – Военный следователь или следователь Второй Канцелярии?

Ардан промолчал.

– Садовник уже второй раз пропадает в тот же день, когда ты приезжаешь. А еще ты носишь посох без чехла, вообще не переживаешь, что кто-то может задать какие-то неудобные вопросы, ну и, чего греха таить, твой взгляд поменялся окончательно и, наверное, бесповоротно.

– Взгляд?

Келли кивнул.

– Помнишь, когда ты приезжал зимой, я говорил, что он стал холоднее, но сохранил свою наивность.

– Помню.

– Ну, – протянул Келли, продолжая разглядывать сигару, – не могу сказать, что наивность совсем уж пропала из твоих гляделок, но что скажу точно… я успел повидать такие глаза, Ард. Глаза людей, которые выяснили и при помощи собственных рук убедились, насколько хрупка чужая жизнь. И как легко ее оборвать. Одним выстрелом из револьвера. Одним ударом ножа или кулака, – Келли искоса глянул на Арда. – Одним заклинанием… Н-да. Год назад из Эвергейла уезжал мальчишка в теле мужчины и с повадками зверя, а теперь передо мной военный маг.

– Не военный.

– Значит – Плащ?

Арди кивнул.

Келли выругался. Грязно и некрасиво. Так, как Ардан ни разу не слышал, чтобы шериф ругался.

– Я не стану говорить тебе, что произойдет с твоей матерью, если в какой-то день на нашем пороге окажется человек в черном костюме и с черной шляпой, который передаст ей твои погоны и похоронную записку, – бывший шериф глубоко затянулся. Глубже, чем обычно. – Но теперь, Ард, тебе придется постараться, чтобы похоронку не получила не только Шайи, но и та очаровательная девушка, которая в данный момент возится с твоей сестрой, и только слепой идиот не увидит, насколько сильно Тесс любит детей.

Арди промолчал. Он не стал говорить, что и он тоже любил детей. Они его не боялись. Ни нечеловеческого цвета глаз. Ни столь же звериных клыков и неправильной формы ногтей. Никогда не боялись.

Подул ветер, принося с собой ароматы степи и лепестки полевых цветов.

– Это как-то связано с историей семьи твоего отца?

Ардан мог бы добавить, что и с историей семьи матери тоже, но, судя по всему, Келли ничего не знал о дедушке Шайи, Александре Тааковом. И к лучшему. Так что он просто ответил:

– Сложно, Келли. Сложно сказать…

– Пф, – раздалось немного презрительное фырканье. – Действительно – Плащ. Даже говоришь, как они.

– Ты уже имел дело с офицерами Второй Канцелярии?

Келли снова затянулся и выдохнул едкое темное облако.

– Когда-то давно. На Армондской границе, – ах да, Келли же до возвращения в Эвергейл служил в кавалерии. – Я оказался там уже после того, как Шанград освободили от кочевников. Служил в отделении конной штурмовой группы. Нас отправляли порой в помощь разведывательным и карательным рейдам. И один раз пришлось сопровождать группу оперативников Черного Дома. Что-то им требовалось добыть у одного из небольших племен, живших на границе.

Ардан решил не сообщать деталей своей работы и не ставить Келли в известность о том, что в таком случае тот имел дело не с Плащами, а с Кинжалами. До и особой роли данный нюанс не играл.

– Удачно?

– Вполне, – пожал плечами Келли. – Два легкораненых и одна убитая лошадь. Считай, вернулись без потерь. Премию еще получили. Парни рассчитывали на награду. Медаль там или орден даже. Вылазка-то серьезная оказалась, но секретность и все такое. Так что нам выдали годовой оклад. Что тоже, в общем-то, неплохо.

Арди подумал о том, что хорошо, что этого не слышал Милар.

Келли снова слегка повернул подбородок и, так же исподлобья, косо посмотрел на Арда, а затем сместил взгляд на ключ в его руке.

– Мы ведь никогда не общались по душам, Ард, – шериф, придерживая сигару, почесал висок. Он так всегда делал, когда чувствовал неловкость. – И я прекрасно понимаю тебя. Наверное, если бы я вернулся с фронта и обнаружил, что моя мать вышла замуж за кого-то другого, да еще и родила от него ребенка, то я бы тоже не был особо счастлив.

– Дело не в этом, а…

– Я ведь говорил, Ард, что ты честный парень, – перебил Келли. – Так что я понимаю, что дело именно в этом. И я смирился с данным фактом. Еще в тот момент, когда в первый раз увидел тебя шесть с половиной лет назад. Понял, что так оно всегда и будет. Что в твоих глазах наша семья всегда будет разделена. На тебя, Шайи и Эрти, и меня с Кеной.

Арди не стал спорить. Просто потому, что почувствовал горячий укол если не звериной ярости, то уж точно негодования, когда Келли сказал слова «наша семья».

– А еще я понимал, что терпеть мне придется не всегда, и ты когда-нибудь свалишь отсюда и нам станет поспокойней, – Келли не вкладывал в свои слова никакого негатива, просто выкладывал то, что у него накопилось на душе. Может, они с Перси сговорились? – Раз не будешь спрашивать, почему я в этом был так уверен, то отвечу сам. Потому что я увидел в тебе то же самое, что мой отец видел во мне, когда не стал удерживать от того, чтобы отправить письмо армейским рекрутам. Мне всегда было тесно в Эвергейле. Я всегда хотел уехать. И, если честно, не планировал возвращаться.

– А почему вернулся?

– Похоронить мать с отцом, – буднично, недрогнувшим голосом, ответил Келли. – Взял с собой жену. Хотел познакомить ее с сестрой. А в итоге похоронил еще и их обеих. И жену. И сестру. А затем ее мужа. Племянников. А еще воспоминания. Потому что Шанти’Ра сожгли нашу ферму дотла. Не осталось ничего, Ард. Только черная, выжженная земля и обгоревшие кости. В том числе и детские.

Арди вспомнил слова матери. О том, что она потеряла мужа, а Келли жену. Но это в ночь, когда Шанти’Ра напали на Эвергейл. Вот только еще до того они погубили сестру Келли.

– У меня не осталось никого и ничего, Ард. Кроме револьвера и бутылки. И каждый вечер я прикидывал и думал, что мне засунуть себе в горло – виски или свинец. И знаешь – один раз победил свинец. Только вот револьвер дал осечку. Не выстрелил, зараза. А второй раз я спустить крючок не успел, – Келли выдержал паузу и украдкой провел ладонью по лицу. Шериф не был сентиментален, но не был и бесчувственным. Просто человек. Как все они. – Все случилось в офисе. Я задержался с бумагами. Твоя мама тоже задержалась. Она принесла что-то на подпись и успела выхватить мое железо до того, как я раскрасил бы стены своими мозгами.

Интересно, как сложилась бы их жизнь, если бы Шайи в тот день не стала задерж…

– Ты сейчас думаешь, что было бы, не задержись Шайи на работе, да?

– Да, – снова без промедлений ответил Ард.

– Честный… честный и жестокий, – и Келли снова, без тени обиды или злобы, фыркнул. – Как зверь.

– Келли, меня воспитывали барс, волчица, рысь, медведь и бельчонок.

– Ха, знаешь, бельчонок в данном перечне выглядит немного нелепо.

– Почему?

– Потому что он из них самый безобидный.

Безобидный Скасти… вряд ли Арди сегодня услышит что-то столь же далекое от реального положения дел.