Тут на двадцать восьмом дне мое внимание стало лучом, который ушёл в проживание, отличавшееся от того, где было столько повторов, оставляющих рябь и боль в глазах, потому устал, захотев новое. Оно предстало перед взором. Ждал, когда поменяется ситуация, можно будет жить новой версией на события, не только той, что есть. Вижу, как Астра первая встает, делает необходимые процедуры, которые стали машинальными, потому не стоит на них концентрировать внимание, потому лучше описать, что было после завтрака и привычной утилизации банки, даровавшей электричество.

Сестра не разбудила меня, требуя внимания, либо объятий, нет, она хотела иного, что сразу не понял. Зачем-то взяла мою книгу, спрятанную под подушку, ушла обратно на кухню, начала внимательно изучать, читать, делая пометки в уме, затем добавив карандаш. Казалось, хотела изучить до того, как я проснусь, с отличной памятью, который показал один из дней.

Использовала скорочтение, запоминая абзацами информацию, поражая мое воображение, когда сейчас наблюдал за ней, ибо это был другой человек, который поменялся местами с сестрой, иначе не объяснишь разительную перемену. Раньше не было возможно загнать читать книгу, от чего она успешно убегала, либо притворялась мертвой, как опоссум, потому не желала посвятить время процедуре. Теперь читала быстро, стараясь запомнить, как можно больше вещей, знаков, определений, главное хотела успеть в срок, ограниченный пробуждением, которое по неизвестным причинам задерживалось, так как была обессиленность. Не знаю, откуда она взялась, может, сказался эффект накопленной усталости, когда многие факторы стали в ряд, реализовали долгий, продолжительный сон. Сестра радовалось факту, что может к чему-то подготовиться, так как читала с рвением и не понятной мне страстью, которой, повторюсь, никогда и не было.

Остается удивленно видеть изменение в поведении, ничем не смочь объяснить, так как не умею опыта, чтобы видеть мысли, то, как человек думает, складывает желания из пазлов идей, которые ранее были разбросаны, а теперь обретали конкретный вид. Но можно было догадываться, что кроется за поведением, стоявшее горой и прикрывавшее тайну, которую никак не мог разглядеть, понять в полной мере. Можно вообще понять другого человека, как себя? Возможно, да. Но точно не можешь сказать, так как долгий период своего времени не думал.

Если предположить, что можешь часть понять, то будет полна условностей и нечетких линий, лишь набросок, не целая картина, которая может поняться в голове, как законченная, потому означающая, что достиг понимания. Но ошибочно, должен думать, как родной человек. Смотреть на события глазами, понимая разницу, которая дает понятию новую краску, когда другой взгляд видит иное, а не то, что привык видеть, но и в разнице взглядов есть волшебное. Если не можем с точностью узнать, что таится за глазами конкретного объекта, то можно догадаться, понять, что есть множество оттенков смысла, которые могут дать цельность картине, потому увидишь всё бытующее в душе напротив. Но кто сказал, что можно с точностью и осознанием увидеть другим взглядом, а потому целиком проникнуть за глаза, там жить, видеть, чувствовать, и понимать. И то будет малой частью, что надо познать для точного вида, не лишь обрывочные линии, не дающие цельность восприятия жизни сестры.

Она сейчас читает книгу по причине, что хочет, либо привлечь внимание, либо изучить досконально, значит, понять мой взгляд, который ходил по тропинкам разума, там долгое время обитал, потому является влитым в знание. Или само понятие осознания написанной истины, как понять чужую душу, ибо она предстает нам, как потемки, нельзя с точностью судить, какие категории вбирает, по каким видам понятий прошла и главное, что вобрала в понимании. Соприкоснулась ли взглядом с изучаемой темой, или смогла вчитаться, начала жить, как Пиз, видя истину. Или больше, начала ощущать её душой, сканировать людей, раскладывая типажи по полочкам, которые в них есть, зная, разгадала тайну, посмотрев в глаза, или заранее зная, что за ними таится. И в знании уследив мотивы конкретного человека, поняла, зачем она видела моменты, которые сейчас можно уразуметь по-иному, не так, как было всегда, но в ином ключе данного развития взгляда внутрь…

Называется видеть подоплеку событий, почему случаются в голове, каким образом связываются с реальностью, на её основании видят иной взгляд на события, когда прозревают по-новому, также меняются, как можно изучить, либо ответно смотреть. Видеть тайность желаний, которые нельзя объяснить в ключе, когда хочешь понять, но чувствуешь примерную суть видимого события, не того, что таится за душой. Она не всегда открывается, если будешь быстро раскрывать суть, в ней оживать, как понимание конкретного поступка. Понимать, зачем так сделал, потому видеть причинность действий, иными словами, подоплеку и осознание, зачем поступать. Это темы, которые надо рассматривать отдельно. Я рассмотрел мельком, потому вижу бытие, которое проживается, потому в большей степени знаешь себя, как озарение.

Мысль видом показывает, куда я движусь, ведь проснулся. Первой мыслью задумался, почему рядом нет сестры, куда делась, почему не просит об объятьях, мирно проживая без них. Неужели привыкла или освоилась в жизни, когда хочет получать, как данность, без того быстро надоевшего прошения эмоций. Без сложных действий, как поставить сеть, либо заманить в ловушку, потом сказать, что я виноват перед ней, потому должен принести извинение. Как ставить капкан на зверя, исходя из конкретной реакции на поступки, которые приводят к вине, потому не нужны зубья, нужен остро заточенный ум. Удивился, почему сестры нет рядом, зачем она рано встала, не известила, что хотела уйти, не получив обязательные по утрам объятья, а миновав, ушла по делам. Какие вообще могут быть дела у человека, который не следует за привычками по утрам, не выполняя ритуалы, уходя по делам.

Определенно что-то случилось, потому вижу возбужденность на моем лице, которое резко очерчено напряжением на лбу, ведь появилась морщина, называемая задумчивостью. Не стал застилать постель, что прекратил делать в виду факта, как обыденная невесомость, когда улетает, успевай ловить, потому нет смысла в каждодневной привычке, которая сама собой отпала.

Итак, встал с кровати, ринулся делать обычные процедуры, на которых не будем заострять внимание, а лучше проследим, как после них побежал разыскивать сестру, которая сидела на кухне, никого не трогая, что было новшеством и удивлением, как так вышло. Удивился и застыл в проеме. Но она сидела, не придав значения появлению меня в дверях, потому, не отрываясь, читала книгу, которую прогрызала взглядом, достигая гранит науки, видя интересность событий. Сказать, что было удивление, ничего не сказать. Застрял в дверях, в первое время неотрывно смотрел, не веря глазам. Долго не мог взять в руки покосившее зрение, понять, как принять за реальность, а не сон.

Пытался привести в строй мысли, разбегавшиеся при пристальном взоре и попытках сосредоточиться, потому взгляд метался из одного угла в другой, пытаясь найти объяснение тому, что вижу. Тщетно, ничего не было видно, потому образовал своим мозгом знак вопроса, благо он был из податливого материала, которое может себе позволить, так как был натренирован и имел некий запас гибкости. Мозгом, вообще, сложно видеть что-либо, если не привык созидать действие постоянно, не только в момент особого испуга. Ввиду этого пытался найти причину, но допуская ошибку: привык усложнять, говорить о простых вещах сложным языком, в котором не всегда можно увидеть первоначальную картину явлений. Не поймешь, какую степень явит мозг, так как не знаешь до конца быт, как мысль разовьется в текущем состоянии, когда видишь жизнь.

Так как проходило через мозг, из-за этого застаивалось, обретая совершенно иную тень, не ту, что была отброшена конкретной мыслью. Постоянно что-то дополняю и дорисовываю, картина приобретает совершенно иные краски. Отличается, что было здесь, не только в голове, привыкшей изменять, но ничего таковым не принимать. Следовательно, в моей голове бушевала другая буря, а то, что сейчас видел, было легким бризом в стакане, не надо так на него тратить эмоции, чувства, станет понятным со временем. Осознаю, зря так думал, пытаясь достичь сути, но таков уж был разум, который сначала изменит и потом спросит, что подразумевалось во взгляде, не частью понятого, но прорисованного, значит, имеющего иную суть, которая идет от меня, не от истины. Надо видеть правду, пытаясь добавить, как в виде отсутствия, так и в дополнении, если сразу не смог разгадать картину, начал дополнять своим видением, отличающимся от изначального смысла, который был заложен. Надо искать отображение, либо начинать избавляться от цепей, сковавших и не дававших шагнуть дальше…