Долго пребывал в состоянии оцепенения, что сестра готова была пойти на компромисс, но не подавала виду, как признаки жалости, либо знаком подозвать, объяснить, что имеет в виду, не то, что пытаюсь дорисовать во взгляде, когда есть оцепенение. Мозг жалостно соображает, в потуге стирая в пыль нейронные связи, являющие жалкое зрелище: появилась нервозность, поначалу скрытая, так как началась трястись бровь, а это на многое намекало, а также сестре – надо поскорее бросать затею, если хочет отличного исхода. Иначе, не знаю, как может повернуться событие, если не могу понять, что вижу, а это главная проблема восприятия, когда не может смотреть иными глазами, воспринимая суть, как может увидеть её Астра, но она и видела мою нервозность, чувствовала, но не подавала виду, читая книгу…

Было желание поиграться с жертвой, довести до черты, которая обозначается принятием, что желаешь увидеть в защитной реакции, как непонимание, почему именно с тобой происходит поступок сестры. Вроде бы, ничего не делал, лишь жил такой же жизнью, к которой привык за дни и почти целый месяц, так как привычка носит факт своего становления, когда она повторяется двадцать один день, потому не может выйти из поля жизни. Не могу осознавать, что по-иному будут происходить дни, потому пребывал в состоянии шока, когда не могу оценить понятность и осознанность ситуации, выбивавшейся из привычности осознания. Новое не воспринимается, ибо я научен многократным повтором, как должно складываться утро, так как оно всегда было одинаковым, а теперь шло в другом ключе. Сразу возникало чувство диссонанса, когда не понимаешь, что видишь. Оно вызывало ужас…

Может, преувеличиваю значимость явлений, которые наблюдаю, но были, как описал, так как привычка дело не шуточное. Надо с осторожностью относиться, как отойти, найти иную точку соприкосновения с реальностью, сильно поменявшейся в мгновении ока. Начать следовать не за осознанием действительности, а того, как менять, так как отношение к ситуации надо поменять. Должна быть адекватная реакция на то, как сестра захотела меня разыграть. Но взор её был полон сосредоточения и не желал покидать пределы интересной и так легко осознающейся книги. Может, она в корне поменялась, потому сразу не могу принять действительность, как реальную правду, потому я удивлен видом, как он воздействует, меняя реальность, осознавая, как надо относиться, что вижу, так как надо изменить зрение. От него многое зависит, иначе не сможешь до конца познать ситуацию, а будешь ходить, боясь соприкоснуться, что выставляет напоказ сестра, которая зрит удивление, либо непонимание того, что могу увидеть и понять из ситуации, когда не понятно ничего, что в ней заложено.

Понимаю я ровным счетом ничего, ибо нет знания, которое поймется сейчас и станет реально отразимой, не только мысль, сидящую глубоко в голове. Ведь не дает полного отражения ситуации, ибо не один раз поменял отношение к тому, что вижу. Может, сон, может, розыгрыш, не могу точно судить, ибо нет уверенности, отразившей объективность понятия, которое не хочет раскрыть Астра, доводящая молчанием до крайнего состояния, когда к ней подойду. Тыкать в ребра, щипаться, щекотать или иные действия, которые она выливала в немереном количестве, когда хотела внимание, а теперь не хватает не обозначаемого желания, видном в ограниченном виде, так как не могу прочитать мысли. Это сокрыто пеленой сознания, за которое надо зайти, понять, что означает воздействие, какие цели преследует, зачем обретет точность определения. Поймешь, чем продиктованы поступки, когда увидишь их, сопоставляя с человеком…

Как обратишь внимание, зачем она делает, тогда поймаешь тонкую нить, которую не уловить взглядом, надо смотреть вглубь бытия, также явления, отражающееся в нем. Подойти, сравнить, затем дать ответ, какое понимание идет первым в осознании поступка, но не твоего отношения. Не надо его примешивать, если хочешь достичь объективности и реального понимания таящихся подоплек, именно сути, никакого другого отражения, ибо ситуация продиктована Астрой. Надо думать, исходя из её видения. Видеть, чувствовать, осознавать, может, задать вопрос, который станет главным в решении камня преткновения, как обойти, не натыкаясь на острые углы, которые могут поранить, потому будешь замедлен, не сможешь идти вперед. Спроси и начни понимать суть. Дать верную цель, начну следовать к ней, так как увидел понимание, куда дойти, не зная, что увижу цельность пути.

Вижу, как мои губы в прошлом начинают шептать слова, начинающие рисовать понятный рисунок значений заложенного смысла:

– Астра, что ты хочешь сказать? Почему внимательно изучаешь мою книгу, а не подводишь итог, какие надо приобрести украшения или кольца, которую отразят нашу осознанность незнакомого рынка.

Она бровью не повела, а дальше углубилась в чтение, потому не понимаю, что она требует действием, когда его видишь. Но не можешь понять то, чтобы осознать тайну, которую не хочет выдавать мне, а хочет большего осознания ситуации, когда понимает, что правит ей. Либо стала единоличным правителем, если не видит смыслов, явивших мое спокойствие и понимание, кто станет главным, значит, может условия диктовать, не оставляя право выбор тому, кто следует за тем, что было проговорено, потому следует понимать, проигравший или победивший.

Надо взять в руки ситуацию, показать, что могу читать взглядом, видя её мнимые защитные барьеры, которые она выстраивает, чтобы не смог проникнуть за них, разгадать, какие желания сокрыты в игнорировании. Может, чем-то обижена, значит, надо высказать.

Смотрю на неё, применяя знание, которые были почерпнуты из книги, высоко оцененной, говорю следующие слова, которые разгадывают тайну:

– Беглый взгляд, ты не можешь уследить за мыслью, к которой подводит автор, потому не сможешь вспомнить, о чем читала. Не ведешь заметок в отдельной тетради. Карандаш говорит, не хочешь возвращаться к изученному знанию, иначе выписывала в тетрадь, приводила в порядок мысли, которые изучаешь. У тебя беглое восприятие, не сможешь понять вторую книгу, если перекинулась на неё. Зачем не изучаешь последовательно, а бегаешь от сути?

Заметил, слова попала в точку, сестра надо ерзать на стуле, показывая, что никак не задел, но внутренне начал понимать, что на верном пути, надо надавить посильнее, она сдастся, не сможет долго вести сопротивление.

Усиливаю давление, понимая, надо идти вперед, иначе утрачу первенство:

– Ерзанье на стуле говорит, что слышишь слова, но не хочешь воспринимать всерьез, хотя проигнорировать не можешь, а делаешь вид, что не задевает. Задевает, иначе вела себя спокойно, не искала третий угол, в который хотела забиться, забыть черту характера, не дающей быть внимательной. Реагируешь на слова, потому не можешь уйти в чтение. Знаешь, каково это, когда отвлекают, а ты ничего сделать не можешь. Должна понять, что также мешала. Не пытайся скрыть эмоции, они легко читаются, понимаются, будто я читаю знакомую книгу. Давно знаю, ничто не может скрыться от меня, так как понимаю открытые границ и метод избавления от скованности рассудка, мешающий понять друг друга. Вижу эмоции, как ты двигаешься…

Астра захотела уйти в книгу, буквально зарыться, чтобы ничего не могло отвлечь от факта, когда она бежит от правды, но ничего сделать не может, избегая. Иначе приняла, спросила меня, как поступить, не стояла на своем, не видя решения проблемы как обойти, не искать вход, так как варианты есть.

Подмечаю маленькие детали, говорящие о многом, потому говорю о них:

– Пытаешься выразить причастность к книге, как погружаешься в неё, якобы целиком, но это обман зрения, на самом деле, далека от истины, знаешь, как избежать, не отказываясь от знания. Оно всегда с тобой. Не можешь читать две книги одновременно, тебя поедают противоречия, из-за них не читаешь вдумчиво. Постоянно что-то говорит в голове, но это твой голос, который говорит, не можешь быть на одной волне с истиной, потому скоро сдашься.

Действительно, сестра боролась за маленькое обозначение истины, то есть отдаляла книгу, то приближала, но не могла скрыть нервозность, когда нет сосредоточенности. Ничего не поможет в решении проблем: она сбилась.